так, — сказал Яремий. — А что лечили, то ничего удивительного, на то и целительницы.
Но Калентий положил на стол пулю.
— Видать, Воля ранил кого-то, — сказал он.
— Чтоб меня Беловласт молнией поразил, — подивился кузнец, — неужто в баб стрелял, подлец? Хорошо хоть, что вчера вечером ружья при нём уж не было. Мало ли?
Староста взмолился разом ко всем Пятидесяти, ко всему сонму богов, не перечисляя поимённо, а просто прося, чтобы ничего плохого с ними не произошло. И с ним, и с семьёй, и со всем селом, и с Травинкой милой да дочкой её непутёвой.
— Вот ведь он дурень, — вздохнул Яремий, помолившись краткую минуточку. — Ну, ушли — и хорошо, если ушли! Иди, Калентий, благодарствуй тебе Милолада и остальные боги!
И, дождавшись, когда Нося уйдёт, вздохнул:
— Ушли, значит…
— Кто ушёл? — спросил гость, возвращаясь из сенцов к трапезе.
Выглядел он чудно. Долгополое белое южное платье, а под ним в разрезьях — узкие срамные штаны. Серого цвета, будто грязью крашены. Голова на южный же манер обмотана тряпкой, лицо смуглое, бородёнка шутейная, в одну прядку толщиной. Глаза же светлые, словно у северян или у железников, серые с желтоватыми крапинами. Молодой — не старше того ж Калентия, коему, как помнилось старосте, нынче двадцать второй год пошёл. Странная наружность: вроде как и располагает к себе, и в то ж время отталкивает.
Обходя вопрос гостя стороной, Яремий Налим предложил откушать и оладушек, и творожничка с малиновым вареньем, и яичек варёных (только утром курочки снесли!), и ватрушек, и сметанки. Особо же предлагал овсяный кисель, который самому хлебать уже надоело.
— Чем живы-здоровы? — старомодно спросил гость, представившийся, кстати сказать, чудным и долгим именем: Арагнус-Ханланг Юм-Ямры. — Чем деревенька ваша живёт, как сами?
Понятное дело, что вежливость решил проявлять незнакомый человек, а всё ж Яремию не по нраву было, что он расспрашивает. Потому ответил со сдержанностью и с достоинством:
— Известно чем: Овсянники мы. Овёс ростим. Тем и живём!
— Хорошее дело, — солидно кивнул гость. — А нежить, стало быть, между делом приваживаете? Хорошо-хорошоооо! Кто ж у вас тут такой ворожей да некромант?
— Какой-такой некромант? — тут же спросил кузнец. — Что про нежить ведаешь?
— Давайте, что ль, сперва позавтракаем спокойно, — взмолился староста. — На сытое брюхо вопросы легче решать. Тем боле такой первостатейной важности!
— А вам, стало быть, важно, чтобы у вас тут нежить водилась? — подивился Арагнус.
Завтрак закончили быстро: побросали в рот что под руку попадётся, и пошли к сараю.
— Кабы поесть, — попросил Воля Скорик, увидав живых.
И явно ведь не овсяного киселя отведать желал…
При солнечном свете он ещё страшнее был. Потому как видно, что неживой. Глаза белёсые навыкате, лицо синеватое с тёмными пятнами. Да и запашок слегка пошёл. А может быть, казалось это старосте при виде ходячего мертвяка.
— Хорошо-хорошооо, — сказал гость, — вижу, вижу, кто ты таков. Есть, говоришь, хочешь?
— Хочуууу, — с подвыванием ответил Воля.
Староста и кузнец стояли поодаль — всё-таки нежить внушала им опасения.
— Что с ним делать-то прикажешь? — спросил Яремий.
— А что с ним теперь сотворишь? Для ритуала его готовили, да и не использовали: то ли забыли, то ли удрал он. Теперь один ему путь: к землям предков, — сообщил Арагнус.
— Куда это? — не понял кузнец.
Староста, как человек образованный, счёл нужным пояснить:
— У южников земля предков — всё одно, что у нас заречье. За реку Праматерь он его спровадить хочет.
— Вон оно что. А как? Думал я — есть ему не давать, и все дела, — сказал Сила.
— Охти, батюшки, недостаточно ему будет такого, недостаточно, — улыбнулся неизвестно чему южанин и бородёшку свою шутейную в кулаке зажал. — Ворожбинов, стало быть, вы мне не подскажете, где здесь искать?
Хотел было Яремий Налим на кузнеца Силу показать, да что-то его будто под руку ткнуло, под рёбра икнуло: не надо.
— Нет у нас никаких ведьм и ворожеев, — быстро сказал он. — Разве что старая Отрада — та ещё колдовка, сглазить точно может али порчу навести. А некромантов точно не водится.
— Хорошо, хорошоооо, — сказал Арагнус. — Придётся тогда самому за дело взяться. Хоть и не мастер я таких дел, а всё же попробую кое-что.
С этими словами южник подошёл к Воле чуть ли не вплотную, и не поморщился. Воля впустую, однако, махал руками: Арагнус, в два раза тоньше здоровенного Скорика, в лапы его не ловился.
— Жрааааать, — взревел он обиженно, поняв, что добыча попалась непростая и едой становиться не спешит.
— Ну на, жри, — спокойно, даже равнодушно, сказал Арагнус и вспорол Вольке всё нутро одним сильным и длинным ударом.
Не понял только староста, откуда у южника в руке оказался нож. Да и нож ли то был? Клинок узкий, тонкий, будто спица… странно даже, как таким можно брюхо пропороть. Тёмно-красный. А может, чёрный и в крови? Не разобрать! Да и не стал долго Яремий на такое-то глазеть. Как всякий мнящий себя образованным человек, староста был впечатлительным, да и воображением обладал весьма живым. Потому и отвернулся. Не приведи Ноченька, ещё приснится потом…
Отвернувшись, шёпотом спросил:
— Помер, что ль?
— Помер, — подтвердил кузнец.
— Хорошо, хорошооо, — произнёс Арагнус голосом довольным и будто бы сытым.
И узкое лезвие пропало в его руке.
В рукав, что ль, сунул?
— Ну, так где, говорите, у вас тут ведьма-то живёт? — спросил южник.
— А ты зачем интересуешься? — прямо спросил кузнец.
Арагнус поглядел ему в глаза и ухмыльнулся.
— Да так, вещицу одну показать, — ответил неясно. — Да что такое-то? Вы ж мне, считай, теперь должны. Я вас от нежити избавил! А не то, глядишь, выбрался бы он, вырвал бы кол из груди своей белой, да пошёл бы по деревне вашей, никого не щадя. В награду же прошу только с ведьмой меня свести, по личной надобности.
Яремий вспомнил, как Воля Скорик монотонно повторял «кабы поесть», и содрогнулся. А всё же жаль ему было парня. Вчера-то он им считай живым показался, хоть и не в себе малость. И только сейчас будто бы умер.
— Да, его ещё и схоронить с умом надобно, чтоб уж не встал, — продолжал ухмыляться Арагнус. — Нешто сами займётесь?
— Там вон Отрада живёт, — указал Яремий торопливо.
Даже не рукой — подбородком кивнул, бородою показал. Кузнец только нахмурился.
Показалось Яремию, что очень уж пристально на Силу смотрит этот южник. Да только что он против такого здоровяка сделать мог, даже если и с ножом в рукаве?
Проводив гостя взглядами, оба мужчины сделали небывалое: вернулись в избу и выпили ещё по стакану
