на плечи золотистое полотно и закружилась, ловя солнечные лучи.
Портной направил на нее палочку, произнося заклинание на Эториале — древнем языке ведьм. Это был единственный язык, на который откликалась магия, и одна из причин, по которой колдовство давалось так нелегко. Все ведьмы учили его в начальной школе, но для настоящего применения чар требовалось немалое мастерство. Нужно было понимать каждое слово, каждую интонацию и модуляцию голоса, иначе заклятие могло обернуться катастрофой.
Когда он закончил, ткань сама поднялась, обернулась вокруг груди Огги, стянула талию и изящно спала до самого пола. Сестра взвизгнула от восторга. Получилось настоящее платье: без рукавов, облегающее и невероятно красивое, подчеркивающее ее бледную кожу и каштановые волны волос.
— Мама, смотри! — Огги замахала руками.
Из-за рулонов ткани появилась мама. На плечах у нее висели ворохи разных отрезов, с которыми она и направилась к младшей дочери.
— Пожалуйста, не трогайте мою работу, — осадил ее портной с густым акцентом, характерным для юга королевства, что граничит с Землями оборотней.
Мама кашлянула и поспешно спрятала руки за спину.
— Ну, как вам? — спросил мастер, подкручивая кончик тонких усов.
Огги принялась позировать перед зеркалом.
— Оно прекрасное!
Я поморщилась. Новые платья вытянут из нас все золото до последней монеты. Мы не могли себе этого позволить, но стоило мне попытаться воззвать к благоразумию, как мама и слушать ничего не пожелала.
Тут из-за занавески боковой примерочной вышла Аделаида, и у меня перехватило дыхание. На ней было белое платье А-силуэта с короткими прозрачными рукавами. Оно мягко обрисовывало фигуру; сквозь верхний невесомый слой просвечивала шелковистая мерцающая ткань.
Сестра выглядела потрясающе. Словно принцесса из людских земель. Если Элм еще не пропал, то, увидев Аделаиду в этом наряде, точно влюбится без памяти. Светлые волосы рассыпались мягкими волнами по плечам, а синие глаза сияли.
— Ну как? — спросила она.
— Я же сказал: не трогать! — портной шлепнул маму по руке, когда та потянулась к Огги, и мама возмущенно хмыкнула.
— Оно великолепно, Аделаида. Где ты его откопала?
Она пожала плечами:
— Висело в глубине лавки. Выглядело слишком большим, и я думала, что оно ни за что не подойдет. Но решила примерить, и как только надела, оно само подогналось по фигуре.
— Сюда идеально подойдут вот эти, — я взяла с полки длинные белые перчатки и протянула сестре. Аделаида натянула их. — И, может, цветочный венец в волосы?
Она рассмеялась:
— Давай без фанатизма. До сих пор не верю, что ты на это согласилась.
Я скрестила руки на груди:
— Ты сама слышала, как я пообещала Дрейвену, что мы придем.
— Ну да, но я думала, ты просто пытаешься быть вежливой. Для разнообразия.
Щеки у меня запылали.
— Раз уж мы застряли в Тислгроуве, нужно брать от жизни все, — пробормотала я.
— Кто ты и что сделала с моей сестрой? — прищурилась Аделаида. — Сначала ты хотела спрятаться от всего мира, а теперь рвешься на бал в поместье своего заклятого врага?
— Он мне не враг.
Слишком много чести для такого звания.
— Ну-ну. Пообещай только, что не затеешь с ним спор и не устроишь сцену, — добавила Аделаида. — Это нам меньше всего нужно.
Я фыркнула:
— И не подумаю. Я же сказала: у нас с Дрейвеном все в порядке. Так что если ты хочешь потанцевать на балу с неким Элмом Кингсли…
— Осторожнее, ты начинаешь звучать как мама, — Аделаида ткнула меня пальцем в бок. — Ладно, мое платье мы нашли. А что насчет твоего?
— А где Прю? — спросила я.
— Прячется за теми тканями, — Аделаида указала в угол. — Кто бы сомневался.
В окне я заметила Хелену. Сегодня она была во всем черном и неспешно шла по дороге. Я вспомнила, как пристально она разглядывала нас с Аделаидой на рынке — слишком внимательно, чтобы это было приятно. Я прикусила щеку изнутри.
— Найди Прю и заставь ее примерить хоть что-нибудь, — бросила я. — Я сейчас вернусь.
Я выскочила за дверь, которая услужливо распахнулась передо мной. На улице было зябко, и я плотнее закуталась в тяжелую коричневую шаль.
— Хелена! — окликнула я.
Вампирша остановилась и обернулась, склонив голову набок и ослепительно улыбнувшись.
— Элспет Мунфлауэр. Все никак не забуду вкус того супа в вашей лавке.
— О, это заслуга Аделаиды. У нее талант к приправам.
Мы стояли в тишине, и я нервно теребила край шали. Зачем я за ней побежала? Сама не знала, чего хочу добиться. Может, прощупать почву, понять, догадывается ли она об отсутствии у нас магии. Глупо было думать, что она знает или что ей вообще есть до этого дело. В конце концов, она вампир. С чего бы ей заботиться о таких вещах?
— Что ты делаешь в «Ведьминском платье»? — она указала на ателье.
— Примеряем наряды, — бодро ответила я. — Для бала. Ты придешь?
— На бал? — переспросила она, и я внутренне поморщилась.
Вдруг ее не пригласили, а я ляпнула не подумав?
— Ну, в поместье Даркстоунов.
Лицо Хелены омрачилось.
— Ах, вот оно что. Нет, — она с любопытством взглянула на меня. — Слышала, у вас с Дрейвеном Даркстоуном случались жаркие перепалки. Удивительно, что ты идешь к нему в гости при такой-то вражде.
Я с трудом сдержала вздох. Неужели вся деревня только и делает, что обсуждает наши ссоры? Да мы всего-то раза два повздорили, ведьмы ради! Ну, может, три, если считать вечер игр, но то была просто старая добрая конкуренция.
— Если тебе станет легче: с Дрейвеном вообще нелегко ладить, — Хелена положила руку мне на плечо. Ее прикосновение было ледяным.
Я встретилась с ней взглядом; в ее глазах на мгновение вспыхнул красный огонек. Может, мне и показалось, но в ее словах прозвучала горечь.
— Что ты имеешь в виду? — спросила я вопреки здравому смыслу.
— Да так, ничего, — отмахнулась Хелена. — Просто будь осторожна с ним. Дрейвен — опасный человек, Элспет. Беспощадный. У него есть и сила, и богатство, и он использует и то, и другое против тебя, если перейдешь ему дорогу.
— Элспет! — Я обернулась и увидела Огги, которая сердито шагала ко мне. — Мы все тебя ждем, а портной, я почти уверена, кроет нас на каком-то другом языке. Он подобрал для тебя четыре варианта ткани!
— Хелена, это моя младшая сестра Августа, — представила я. — Огги, это Хелена, — я извиняюще улыбнулась вампирше. — Мне пора, пока мама не начала кричать. Надеюсь, еще увидимся у нашей лавки?
Хелена блеснула клыками.
— Обязательно. Мне скоро уезжать, и я бы не хотела покидать эти места, не попробовав ваш чудесный суп еще раз.
На этом я развернулась и, проскочив мимо
