и изо всех сил старался причинить ей боль, такую же, как чувствую сам, она выше этого и остаётся хорошим человеком.
Из лавки доносится приглушённый гул голосов. Тихий разговор, а потом вспышка смеха. Я дёргаю за свою магию, как только слышу низкий, хрипловатый смешок Гарриет, пробирающийся сквозь стеллажи в крошечную кладовку в глубине.
Я не хочу его слышать.
И не уверен, что заслуживаю.
Глава 10
Нолан
Три часа спустя, а я всё ещё думаю о Гарриет.
Об изгибе её плеч. О её лёгком дыхании. О том, как волосы упали ей на лицо, чтобы она могла спрятаться от меня.
Лёжа на спине в не особенно удобной кровати, я смотрю в потолок своей спальни и наблюдаю, как свет скользит по нему. В каждом луче, пробивающемся сквозь тени, я вижу лицо Гарриет, особенно то, как глаза наполнились слезами, когда я высмеял её за попытку помочь.
Я видел достаточно её прошлого, чтобы понимать, что она чувствует себя обузой для окружающих. Родители не дали ей ни капли тепла, и ей тяжело было найти своё место. Я знаю, что это её больная точка, но всё равно надавил.
Она права. Я был жесток.
— Чёрт, — рычу я, потирая ладонями глаза, пока перед ними не начинают плясать точки. — Насколько же сильно меня изменило из-за всех, кого я преследовал? Сколько себя самого я потерял?
Она не понимала, что говорит, когда заговорила о моём переходе дальше, но это не значит, что она заслуживала стать катализатором для моего раздражения. Она не заслуживала боли.
Я роняю руки на кровать. Завтра я вернусь в антикварную лавку. Заглажу вину. Объясню, что к чему. Попытаюсь как-то сформулировать, что чувствую, хотя для начала эти чувства ещё бы понять.
В любом случае, я поступлю лучше.
Пол скрипит в коридоре. Я приподнимаюсь на локтях, простыни сползают к бёдрам.
— Буилин? — зову я.
Годами кошек тянуло к моему маленькому дому у воды. Иногда они появлялись на крыльце. Иногда протискивались через окно, которое так и не закрывается до конца. За эти годы у меня было бесчисленное количество условных питомцев — приходящих и уходящих, когда вздумается.
Но Буилин остаётся единственной уже десятилетие, если не больше. Я представляю, как она вернулась, чтобы снова закопаться в мои простыни на ночь. Или для очередного набега на стопки книг в гостиной.
— Нолан? — откликается голос.
Появляется Гарриет, вырисовываясь в дверном проёме на фоне света из окон. На ней снова её крошечная пижама, та самая, вся в маленьких леденцах, и у меня пересыхает во рту от одного вида.
Бледная кожа. Плавный изгиб бёдер. Узкая полоска обнажённого живота под подолом майки. Голые плечи и золотистые волосы, в лунном свете ставшие серебряными.
— Гарриет? — мои пальцы сжимаются в простынях по бокам. — Что ты здесь делаешь?
— Не могла уснуть, — бормочет она, протирая кулаком глаз. — Не после того, как мы всё так закончили. Я… — она опускает руку. — Я плохо переношу конфликты. Как ты, наверное, уже заметил.
Она подходит ближе к кровати, шаркая босыми ступнями. Её колени упираются в матрас, и она без колебаний забирается ко мне, перелезая через меня, всё ещё запутанного в простынях. Слишком много касаний, слишком быстро. До этого я позволял себе дотрагиваться до Гарриет дозировано, по чуть-чуть, а сейчас она словно развернула передо мной пир. Я хватаю её за бёдра, когда она обвивает руками мои плечи, голые бёдра прижимаются к моим бокам. Тонкая бретелька сползает ей с плеча к локтю, и ткань едва прикрывает линию груди.
— Я не хотела тебя разозлить, — шепчет она, утыкаясь носом в моё голое плечо. Я мучительно ясно осознаю, как мало ткани между нами. — Я, правда, хотела помочь.
— Я не злюсь, — отвечаю, всё ещё ошарашенный её внезапным появлением, но явно недостаточно, чтобы это всерьёз оспаривать.
Прижимаю ладонь к её пояснице и притягиваю ближе, веду пальцами вдоль позвоночника, пока не могу вплести руки в её волосы. Моя магия гудит тихим одобрением, кожа покалывает в каждой точке соприкосновения.
В тишине моей спальни Гарриет возится у меня в объятиях. Слышно только шуршание простыней и ровный ритм её дыхания. Не знаю, как она меня нашла, но рад, что она здесь. Я сжимаю её крепче, и её подбородок утыкается мне в плечо.
— Я не должен был так реагировать, — говорю я, собирая все её волосы в ладони и давая им скользнуть сквозь пальцы. — Ты на меня злишься?
— Нет. Я не злюсь.
— Должна бы.
— Да, наверное, — она устраивается у меня на коленях ещё удобнее, и я глухо рычу, пальцы впиваются ей в бёдра.
Она так хорошо чувствуется верхом на мне, её вес вжимает меня в матрас. Она кажется такой осязаемой. Настоящей. Я заваливаюсь спиной на подушки, чтобы видеть её, и скольжу ладонями к её бёдрам.
Она остаётся сидеть, устроившись у меня на коленях, словно какая-то лунная богиня.
— Может, завтра и буду, — говорит она. — А сегодня…
Она ведёт ладонями по моим плечам, затем по голой груди, ниже, к тому месту, где простыни сбились низко на бёдрах. У меня выгибается спина, глаза закрываются. Никто не прикасался ко мне уже так много лет. Это… неописуемо.
Она просовывает пальцы под перекрученную фланель простыней и тянет их ещё ниже. Холодный ночной воздух касается разгорячённой кожи.
— Сегодня, — продолжает она, её дыхание в ямке у моего горла. Кончики волос щекочут мои руки. — Сегодня я хочу от тебя чего-то другого.
Её рот зависает над моим. Я хочу почувствовать её губы на себе до безумия.
Поцеловать. Поглотить. Заклеймить.
Я просыпаюсь рывком, сердце колотится в груди. Кровать пуста, простыни скручены вокруг талии. Я до сих пор чувствую тяжесть Гарриет на коленях, её мятный вкус на своих губах. Член твёрдый между ног, магия поёт в крови.
Я заваливаюсь обратно на кровать и закидываю руку на глаза, выдыхая со стоном. Жар пульсирует в венах, собираясь где-то низко, между бёдер. Гарриет — в той пижаме. Гарриет — с её поцелуями на моей коже.
«Гарриет, Гарриет, Гарриет».
Я колеблюсь, затем просовываю руку под одеяло и охватываю себя пальцами. Сжимаю себя, и бёдра дёргаются навстречу.
Сон. Это был сон.
Впервые за более чем столетие мне приснился сон.
И приснилась мне Гарриет.
— Блядство, — бормочу я.
Глава 11
Гарриет
Нолан появляется на
