совете» и о том, что «наконец-то этого выскочку поставят на место». И ещё она упомянула, что «это её шанс вернуть всё на свои места».
— Думаешь, речь идёт о Радоне? — шатенка с кукольным лицом подалась вперёд. — О его… — она скривилась, словно проглотила что-то кислое, — увлечении этой полукровкой?
При этих словах моё сердце сжалось. Я знала, что они говорили обо мне, о нас с Радоном.
— А о чём же ещё? — фыркнула блондинка. — Конечно, о Крэге. Говорят, лорд Харвин в такой ярости, что вот-вот полетят головы. Радону будет не так-то просто отделаться от своих обязательств перед семьёй.
— Особенно учитывая, что договор о помолвке скреплён клятвой, — добавила рыжая. — Мой отец говорит, что такие вещи нельзя просто взять и отменить. Это может стоить Радону наследства, а то и чего похуже.
— А что эта выскочка-полукровка? — шатенка снова скривилась. — Всё ещё надеется, что Радон Крег действительно бросит всё ради неё?
Блондинка тихо, но злорадно рассмеялась: — Многие до неё пытались охотиться за наследниками великих родов. Все они в итоге оставались ни с чем.
— А иногда и похуже, — мрачно добавила рыжая.
На этом я решила уйти. Осторожно, стараясь не выдать своего присутствия, я собрала книги и тихо выскользнула из-за стеллажа, направляясь к дальнему выходу из библиотеки. Слова этих девушек звенели у меня в голове, усиливая тревогу и страх, которые я пыталась подавить в себе с момента отъезда Радона.
После библиотеки я долго бродила по пустынным коридорам академии, пытаясь сосредоточиться на чём угодно, кроме мыслей о Радоне, Селене, семейном совете и клятвах. Но эти мысли преследовали меня, как тени, от которых невозможно убежать.
Что, если Радон не сдержит своего обещания? Что, если долг перед семьёй окажется сильнее его чувств ко мне? Нет, я не могла и не хотела в это верить. Но холодок сомнения уже закрался в моё сердце, отравляя каждый удар.
Четвёртый день без Радона начался с утренней лекции по алхимии трансформаций. Профессор Мериан, высокий сухопарый мужчина с козлиной бородкой и вечно прищуренными глазами, объяснял принципы изменения свойств веществ под воздействием различных компонентов. Мы работали с редкими ингредиентами, которые обычно хранились под замком в специальном хранилище.
— Сегодня, — объявил профессор, расхаживая между рядами столов, на которых мы расставляли свои алхимические приборы, — мы будем изучать свойства лунного цветка и его взаимодействие с различными элементами. Это редкое и ценное вещество, поэтому будьте предельно осторожны. Даже малейшая ошибка в пропорциях может привести к непредсказуемым результатам.
Я кивнула, расставляя колбы и мензурки на своём столе. Обычно я была внимательна и аккуратна в лаборатории, но сегодня мои мысли постоянно ускользали от меня, возвращаясь к Радону, к тому, что могло происходить в его родовом поместье, к тому, вернётся ли он вообще.
Профессор Мериан выдал каждому по маленькому флакону с переливающейся серебристой жидкостью. Мне достался флакон с небольшим сколом на горлышке, из-за которого крышка неплотно прилегала.
— Первый этап эксперимента, — продолжил профессор, — изучение реакции лунного цветка на корень мандрагоры. Добавляйте порошок очень осторожно, буквально щепотку. Слишком большое количество может привести к нестабильной реакции.
Я осторожно перелила серебристую жидкость в колбу и приготовила порошок из корня мандрагоры. Именно в этот момент в моей голове снова вспыхнула мысль о Радоне, о его обещании вернуться, о словах «Я всегда выберу тебя».
— Адептка Лавинская, — резкий голос профессора Мериана вырвал меня из задумчивости. — Будьте внимательны! Вы добавляете слишком много порошка!
Его предупреждение прозвучало слишком поздно. Я с ужасом увидела, как серебристая жидкость в колбе начала пузыриться и менять цвет с серебристого на тёмно-фиолетовый. Пузырьки поднимались всё быстрее, жидкость нагревалась, и вдруг — вспышка!
Колба раскололась с громким треском, и содержимое выплеснулось на мою форменную юбку. Я почувствовала жжение даже сквозь ткань, а затем увидела, как материал начинает дымиться, расползаться и обугливаться.
Профессор Мериан, быстро начертил в воздухе сложный знак, небольшая вспышка и жидкость на моей одежде мгновенно застыла, прекратив разъедать ткань, а затем застывшая субстанция осыпалась с моей одежды, оставив после себя небольшие дыры и тёмно-бордовые пятна, похожие на запёкшуюся кровь.
— Адептка Лавинская! — профессор Мериан выглядел одновременно встревоженным и раздражённым. — Вы не пострадали?
Я ощупала себя и покачала головой, с ужасом рассматривая повреждения на одежде.
— Мне очень жаль, профессор, — пробормотала я, чувствуя, как щёки заливает краска стыда. — Я… отвлеклась.
— Это очевидно, — сухо ответил Мериан. — Ваша форма непригодна для дальнейшего ношения. Вам придётся обратиться к завхозу после занятий. А сейчас присядьте и понаблюдайте за экспериментами других адептов. На сегодня ваше участие в практической части закончено.
Я кивнула и отошла к задним рядам, всё ещё ощущая на себе любопытные и насмешливые взгляды других студентов.
После урока, когда все разошлись, я подошла к профессору Мериану.
— Профессор, я искренне прошу прощения за свою невнимательность, — начала я. — Обещаю, что такого больше не повторится.
Мериан оторвал взгляд от своих бумаг и пристально посмотрел на меня. Его взгляд смягчился, и в нём промелькнуло что-то похожее на сочувствие.
— Адептка Лавинская, — сказал он, откладывая перо. — Я знаю о ваших… личных обстоятельствах. Новости в академии распространяются быстро.
Я почувствовала, что снова краснею. Неужели вся академия уже судачит о нас с Радоном?
— Это ваше дело, — продолжил профессор, — но позвольте дать вам совет: не позволяйте личным переживаниям влиять на вашу учёбу. Особенно в таких опасных дисциплинах. Сегодня пострадала только ваша форма, но в следующий раз невнимательность может стоить вам здоровья или даже жизни.
— Я понимаю, — тихо ответила я. — Спасибо за ваше понимание, профессор.
— Что касается вашей одежды, — он кивнул на изуродованную мантию, — боюсь, завхоз вряд ли сможет помочь в середине года. Возможно, вам придётся приобрести новую за свой счёт.
С этими словами он вернулся к своим бумагам, давая понять, что разговор окончен.
Я вышла из лаборатории и направилась в административное крыло, где располагался склад.
Завхоз академии, седая женщина с узким, словно высохшим лицом и острым, цепким взглядом, встретила меня неприветливо. Её тонкие губы сжались в ещё более тонкую линию, когда она увидела состояние моей мантии.
— Что случилось с вашей формой, адептка? — спросила она, не предлагая мне сесть.
Я объяснила, что произошло в лаборатории, стараясь показать, как сильно раскаиваюсь в случившемся.
— Профессор Мериан сказал, что, возможно, у вас есть запасные комплекты…
Интендант прервала меня резким движением руки.
— Запасные комплекты выдаются только в исключительных случаях, — отрезала она. — И то только после письменного разрешения ректора Драгонхарта.
— А мой случай? — рискнула спросить я.
— В вашем случае, адептка Лавинская, —
