бесконечный поток ругани от старшего брата, выбиралась туда каждую третью субботу месяца, когда Арамис проводил вечер в отеле «Василли» в старом городе, проматывая в карты скромное наследство, которое нам досталось.
Я полагала, что сегодня ночью мне выпала последняя возможность улизнуть из дома. Кем бы ни был мой нареченный – уверена, он не обрадуется тому, что его невеста тайком пересекает реку, чтобы попасть в ту часть города, где безраздельно властвуют наши соперники, у каждого из которых могущественный След. Ради такого стоило рискнуть и насладиться последним глотком свободы – или, в данном случае, последним глотком восхитительно холодного, очищающего разум хмельного медового напитка.
Когда извозчик высадил меня в нужном месте, было уже около полуночи. Если я хотела вернуться домой раньше Арамиса, у меня в запасе был примерно час, максимум два, но мне и нужен был всего час. По мере моего приближения к цели клубы тумана обвивали мои лодыжки, словно пытаясь оттащить меня прочь от заведения, ярко светящегося в темноте спящей улицы.
«Дом Бейна».
В пабе было, по обыкновению, полно народу. Я сбросила капюшон с кудрей, но не поднимала головы, пока не подошла к барной стойке, рядом с которой – на удивление – не было почти никого, только двое мужчин сидели на высоких табуретах у правого края. На этом берегу реки меня никто не знал. Здесь я была просто человеком с громким именем, а мое лицо было всего лишь одним из многих лиц в этом зале.
Бармен колебался, принимая мой заказ, изредка бросая взгляды в сторону двоих справа от меня.
– Что-то не так? – поинтересовалась я.
Что-то новенькое. Раньше, когда я приходила сюда, такого не было.
– Нет, конечно, – ответил вместо него мужчина, сидевший поодаль.
Он наклонил голову, так что поля низко надвинутой шляпы скрывали его глаза, хотя по легкому повороту головы я догадалась, что он пристально смотрит на меня с того момента, как я повесила плащ на спинку стула. В пепельнице рядом с ним лежала сигарилла – и дым, белой лентой поднимавшийся к потолку, мешал разглядеть черты его лица.
Он кивнул бармену.
– Налей ей эля, Дом.
Я лишь фыркнула, смерив неприязненным взглядом того, кто решил за меня. Даже если он и не ошибся.
– А если я не хочу эль?
– Его хотят все местные, которые осмеливаются побывать в этой части города.
Я нахмурилась.
– А откуда вам знать, что я местная? Вы со мной даже не знакомы.
Обладатели Следа ничем особенно не отличались от тех, кто Следом не обладал. По крайней мере, в той части города, где жили мы. Если только он не знал, кто я такая. Моя правая рука скользнула по тонкой ткани платья, скрывавшей ножны со смазанным «бликами» кинжалом.
– Все верно. Я тебя не знаю, – сказал он, потушив окурок, – но я знаю всех носителей Следа в Линчхэвене, кто приходит сюда. Значит, ты с того берега.
– Постоянный посетитель? – спросила я. В это время Дом поставил на золотистое дерево стойки передо мной кружку с элем.
Мужчина наклонил голову.
– Можно и так сказать.
Я сделала глоток. Холодный и свежий вкус легкой медовой сладостью растекся на языке, и я не сдержала восторженного стона. Мужчина медленно повернул голову в мою сторону, словно отозвавшись на звук.
– Нравится? – спросил он, и в интонациях его глубокого голоса мне послышался намек на веселье.
– Еще как. – Я улыбнулась, кажется, впервые за эту неделю.
Мой взгляд скользнул в его сторону, и я обнаружила, что он все еще смотрит на меня. Шляпу он снял, и теперь я видела его глаза. Первый взгляд, брошенный на эти глаза, напомнил мне о серых тонах этого города – словно растворившегося в этом пристальном взгляде. Когда я увидела их во второй раз, мне оказалось нелегко отвести глаза. Этот мужчина был поразительно красив, а его усмешка – неестественно ехидна.
– Я могу вам чем-то помочь? – спросила я, когда косые взгляды, которые он бросал в мою сторону, стали возмутительно очевидными.
– Можно к тебе подсесть?
Я затеребила пальцами бахрому на подоле платья. Мысль о том, чтобы оказаться ближе, вызвала у меня нервную дрожь.
– Было бы невежливо бросить друга, тебе не кажется? – спросила я, закидывая удочку и оценивая, насколько он готов клюнуть.
Он небрежно махнул рукой.
– А-а, он уже собрался уходить. Правда ведь, кузен? – Не слишком мягкий тычок под ребра заставил его спутника подпрыгнуть на стуле.
Тот только вздохнул, залпом допил бренди и толкнул пустой стакан по стойке в сторону бармена.
– Да, верно, я тут понял, что мне нужно быть где угодно, но только не здесь. Увидимся утром, босс.
Затем он приподнял шляпу, прощаясь со мной.
– Доброй ночи, мисс.
И вот у барной стойки остались только мы и пустые табуретки – слишком много пустых табуреток – между нами.
Эту проблему он решил, сев рядом со мной. Дом начал принимать заказы на самом дальнем конце стойки, оттягивая от нас поток посетителей.
– Как тебя зовут? – спросил он и сделал глоток.
– Милла.
В моей жизни лишь двое называли меня так, и один из них был уже мертв. Кажется, это был самый безопасный вариант – по крайней мере, я почти не соврала.
– Милла, – медленно повторил он, словно пробуя имя на вкус.
– А тебя?
– Нико.
Я подняла бровь.
– Просто Нико?
Он растянул губы идеальной формы в улыбке.
– Этим вечером просто Нико. Может быть, я скажу тебе свое полное имя, когда ты придешь сюда снова.
Мое сердце сжалось от чувства вины. Нет, дело было не в Феликсе, а в том, что этот парень верит в то, что мы могли бы встретиться еще раз. Я снова сделала глоток эля, чтобы прогнать привкус горечи.
– К сожалению, я зашла сюда в последний раз.
Он склонил голову набок.
– Это почему же?
– Завтра я выхожу замуж.
Мне совсем не понравилось, как это прозвучало: словно то, что я произнесла это вслух, сделало все более реальным. Даже больше, чем брачный контракт, который все еще лежал на моем столе.
Нико задумчиво хмыкнул.
– Не вижу кольца.
– Оно сдавило мне горло.
А от него тянется короткий поводок, на котором держит меня мой брат.
Не предупреждая, он протянул руку к моей шее. Пальцы, обтянутые кожаной перчаткой, прижались к моей коже и провели линию поперек горла. У меня перехватило дыхание, когда они задержались на мгновение дольше, чем нужно.
– Ошейника тоже нет. На мой взгляд, ты все еще свободна.
– Не все клетки сделаны из прутьев.
Я, например,
