была закована в кандалы долга и цепи семейных обязательств.
Кончики пальцев в кожаной перчатке скользнули вверх – к подбородку. Легонько надавив на него, он повернул мое лицо к себе.
– Договорной брак, да? Ты ведь не хочешь замуж за этого человека.
Это был не вопрос, это было его наблюдение. Весьма проницательно с его стороны.
– Нет, – я наконец-то признала это вслух, – но придется.
Он пожал плечами и откинулся на спинку стула.
– Тебя же никто не тащит насильно, приставив дуло к виску. Всегда можно сбежать.
Сама мысль об этом меня рассмешила.
– Я бы хотела, но – увы: моей семье очень нужен этот брак, а мне нужно о них позаботиться.
Он продолжал расспрашивать:
– А ты хотела бы сбежать хотя бы на сегодняшнюю ночь?
Моя улыбка померкла.
– Чего ты от меня хочешь, Нико?
Он кивнул в сторону музыкантов, игравших какой-то плавный ритм в углу бара.
– Хочешь потанцевать?
Да. Проклятие, да. Еще как хочу. Очень. Я невероятно хотела принять его приглашение, согласие уже вертелось у меня на языке. Однако время было уже позднее, и экипаж должен был скоро за мной вернуться. Как бы ни был хорош этот парень – он не стоил тех проблем с родственниками, которые я получу, если не вернусь домой вовремя.
Или стоил?
Я оценила количество людей между нами и музыкантами.
– Кажется, танцплощадка вся занята.
– Так и есть.
Он махнул рукой, подзывая Дома ближе, тот наклонился, чтобы расслышать слова Нико. И пусть он понизил голос – я все равно сумела прочитать по великолепным губам произнесенное слово: «Закрывайся».
Я с ужасом наблюдала, как Дом в одно мгновение превратился из бармена в бандита: он стянул свой фартук, показывая пистолет, спрятанный в кобуре на боку. Потом он крикнул посетителям, чтобы они убирались, потому что заведение закрывается. Прошло меньше трех минут – а ошеломленные посетители, подгоняемые остальными работниками паба, уже вымелись через парадный вход.
Музыканты даже не сбились с такта. Внимание Нико снова было обращено ко мне.
– А теперь?
У меня вырвался нервный смешок, который показался мне слишком громким в наступившей тишине.
– Да кто ты такой? – спросила я, очарованная больше, чем когда-либо прежде.
Он поднялся со стула и протянул мне руку, однако перчаток так и не снял.
– Просто бизнесмен.
Прежде чем опереться на протянутую руку, я решила его поддразнить.
– Тогда покажи свое лучшее торговое предложение.
Он быстро облизнул зубы.
– Мой план – тебя соблазнить. Вот и все.
Я вздрогнула.
– Ужасное предложение!
– Оно должно сработать всего раз.
Он снова протянул руку.
Поддавшись очарованию его усмешки, я приняла приглашение, и наши пальцы сплелись. Все мои тревоги о том, что скажет брат, улетучились, стоило мне коснуться его ладони.
– Ну что ж, между нами, шефами, – сказала я, пройдя за ним в центр зала, – тебе стоило бы знать, что выгонять посетителей – вредно для бизнеса.
Он притянул меня к себе одной рукой, а другой обнял за талию. И пусть его прикосновение было вполне пристойным, оно соблазняло и дразнило воображение, побуждая его рисовать запретные образы.
– Ты всегда флиртуешь, раздавая непрошеные советы о том, как вести дела?
– Не чаще, чем ты разгоняешь народ в баре ради первой встречной.
Я провела пальцами по его груди, скользя по рельефу мышц к шее. Он выдохнул и, положив руку мне на бедро, притянул меня ближе, сократив расстояние между нами до предела.
Потом он откашлялся, сохраняя на лице мягкую улыбку.
– Ну и кто он – этот твой жених?
От одного упоминания о нем у меня по телу пробежал холодок.
– Зачем тебе это?
– Хочу знать, кого проклинать сегодня вечером в своих молитвах.
– Ах, ну если так, – произнесла я, нарочито растягивая слова, – его зовут Феликс Фиренце.
Он замедлился, почти остановился – всего на секунду, – но затем снова ускорил шаг.
– Алхимик, да?
– Вы знакомы?
– Встречались пару раз.
Судя по горечи в его интонации – не самые приятные это были встречи.
– Это больше, чем я могла бы сказать.
Я тяжело вздохнула, чувствуя, как тяжесть невидимых кандалов и цепей – звено за звеном – возвращается на мои плечи, пригибая их земле. Моя рука бессильно соскользнула с его шеи, разгладив рубашку и жилет – черное на черном, а галстук серебристый. Для владельца бара он был одет очень даже неплохо. Музыканты, не прерывая игры, перешли к следующей мелодии, сохранив, впрочем, медленный чувственный ритм.
– Ладно, не будем об этом гаденыше, – сказал он с воодушевлением в голосе. – Эта ночь для тебя, Милла. Расскажи больше о себе.
Рука на моей спине спустилась немного ниже, подталкивая меня к нему, пока наши бедра не начали двигаться синхронно.
– А что тебе хотелось бы знать?
Он снова усмехнулся, и эта усмешка так и манила выдать все грязные тайны до единой.
– Всё.
* * *
По вполне очевидным причинам я не рассказала всего. Я не до такой степени напилась, чтобы выболтать, что я – единственная наследница железнодорожной компании, которой моя семья владела на протяжении многих поколений, и мои братья слишком явно ненавидят меня за это. Я не могла рассказать ему о том, что по моей вине семейное достояние оказалось под угрозой, или о том, что мы должны Ордену Внутренних Судов больше ста тысяч реолей и что семья Фиренце породнится с нами через брак в обмен на долю в компании.
Я также не могла сказать, что меня зовут Камилла Маркезе, потому что в этой части города репутация этого имени была такой, что меня могли убить или, что еще хуже, начать шантажировать.
Вместо этого мы беседовали о моем детстве, о месте, где я выросла, и о том, как бы я распорядилась своей жизнью, если бы меня не отдавали замуж за алхимика. Каким-то образом я вывела разговор на свои многочисленные аллергические реакции.
– Как можно иметь аллергию на столько вещей? Чем ты питаешься?
На его лице появилась гримаса, словно устройство моего организма было каким-то нелепым.
Я пожала плечами.
– У меня сбалансированный рацион из хлеба, дичи и виски. Оказывается, эль тоже ничего. Уже трижды его пила – и все еще обходится без отека.
Он раздраженно покачал головой:
– Звучит невероятно утомительно.
– Примерно так же утомительно, как и твои отношения с тем, кто делает тебе стрижку.
– А что не так с моей стрижкой?
Я улыбнулась.
– Ничего. Я просто никогда не встречала мужчину с такими руками, который бы выглядел настолько статусным. Ты, наверное, подравниваешь стрижку не реже раза в неделю, чтобы линия
