только парни ушли, я на всякий случай заперла дверь на крючок и плотно задёрнула все-все шторы.
— Ничего, что я закрылась? Или ты тоже хотел уйти? — съязвила в пустоту.
Пустота надулась недовольством.
Ой, на-а-адо же! Какие мы нежные!
— А то если хочешь — пожалуйста, иди, на все четыре стороны! У меня, как видишь, если что и без тебя защитнички найдутся!
Ну ничего не могла с собой поделать.
Била, как могла, наобум — била, чем могла. За свою боль. За свои будущие слёзы. Когда уйдёт. Заранее. Кажется, мне опасно вживаться в роль грозной друидши — все эмоции наружу. И вот я уже не милая Иви, а отчаявшаяся и как-то неожиданно повзрослевшая девушка, сердце которой вот-вот выпустят из лап, и оно разобьётся на холодном полу.
Рычанием завибрировал воздух.
Без посторонних кот уже не стесняется шуметь.
Распахивает тетрадь на очередной чистой странице. Мне уже даже не хочется смотреть, что там — но любопытство пересиливает, и одним глазом бросаю взгляд. Всем своим видом показывая, что не очень-то и интересно.
«Дразнишь, коза?»
— Пф-ф-ф… очень надо! — сдуваю прядь, упавшую на лицо. Жест сложенных на груди рук теперь удаётся мне очень естественно и гармонично.
«А если я?»
Перо взмывает в воздух. И подлетает ко мне.
Теряюсь. Что он задумал?
Мягкий кончик пера задевает меня по губам. Вздрагиваю.
Ниже и ниже.
Проводит по шее.
Очерчивает линии ключиц.
Каждое прикосновение заставляет меня трепетать и ждать следующего. Пустота вокруг будоражит. Она слишком наполненная, эта пустота. Слишком горячая и неспокойная. Пожалуй, я погорячилась, когда решила, что я в безопасности.
Чужие пальцы пробегают по косе, тянут ленту, с тихим шелестом она опадает на пол. Тугие пряди расплетаются, змеятся по плечам, падают до самой талии.
С моих приоткрытых губ слетает выдох, когда обострившимся до звериного восприятием ощущаю, как он останавливается за моей спиной.
На вырез моего платья ложится рука.
Невесомым движением касается верхней пуговицы — и она выскальзывает из петли.
А потом и ещё одна.
Дрожь по телу, когда горячие пальцы очерчивают линию выреза дразнящим движением, а потом слегка проникают под одежду. Гладят ложбинку на груди.
Прикрываю на мгновение глаза.
Открываю снова и смотрю безжизненным взглядом в пустоту. Взглядом куклы.
— Хватит. Перестань со мной играть. Ты же и сам не отрицаешь, что уйдешь скоро. Тогда не надо, не мучь меня. Если в тебе есть капля жалости… подумай, что со мной будет, когда ты выбросишь меня из своей жизни, как… кот, который наигрался игрушкой. А ты ведь даже краешком не пускаешь меня в свою жизнь. Не говоришь даже имени. Тогда не начинай. Мне… будет потом слишком больно.
Его пальцы останавливаются… а потом прикосновения исчезают совсем. Пустота за спиной и правда становится пустой. Я уже научилась различать оттенки этой пустоты.
И мне надо бы с облегчением выдохнуть. Но на глаза почему-то наворачиваются слёзы.
Слышу обречённых вздох.
А потом на коврик на полу плюхается тетрадь. Моё запястье бесцеремонно хватают железным обручьем, тянут вниз. Вынуждают сесть рядом.
Я механически повинуюсь. Что ему ещё от меня надо?
Перо чертит летящие строки по бумаге.
«Господи, Ив! Ты и камень разжалобишь. Сил моих никаких больше нету»
«Спрашивай»
«Но предупреждаю, отвечу не на все вопросы»
* * *
Я сижу на коврике, подогнув под себя ноги, а в голове — полная каша. Столько всего о нём хотела узнать, но вот теперь, когда мой котик наконец-то готов ответить, не представляю, с чего начать. И честно говоря, даже как-то не верится. Неужели и правда расскажет, без подвоха? Не похоже на него.
Подпираю ладонью щёку и смотрю как дура на чистый лист и застывшее в ожидании перо. Ну и какой же из сотен вертевшихся в голове все эти дни вопросы задать? Вот же вредный кот! И стоило сначала онеметь, чтоб решить наконец-то начать разговаривать⁈
Ну ладно, начнём с главного.
— Как тебя зовут?
«Следующий вопрос».
Ах, вот значит, как! Злюсь и отворачиваюсь. Невидимка терпеливо ждёт, ничего не пишет больше, но и не уходит. Зараза.
Вот ведь…. И не стыдно же ни капельки! Я ему жизнь спасла! Дважды, между прочим! А он…
И что такого в его имени? Почему мне нельзя его слышать?
Я что, его… узнаю, если услышу? И что будет, если узнаю?
Отчаянно злюсь, но пытаюсь выровнять дыхание и успокоиться. Так, что там ещё у меня было… И клянусь, пусть только попробует ещё раз не ответить!
— Сколько тебе лет?
«Двадцать восемь».
В этот раз хотя бы ответ быстрый. И наверное, надо было мне вдохновиться и продолжить спрашивать что-то такое же нейтральное, чтоб побольше разузнать хоть по мелочам, ну там, любимый цвет, любимая еда на завтрак… но с губ срывается совершенно другое.
— У тебя есть семья?
«Следующий вопрос».
Вот и поговорили. Семья, значит, у него есть, да⁈
Мои уши немедленно начинают гореть.
Вскакиваю и пытаюсь уйти.
Тихий смех, цепкие пальцы хватают меня за локоть, силой усаживают обратно. Всё ещё сержусь, мне хочется схватить веник и прибить наглого котяру к чёртовой матери, чтоб не шлялся где попало, а отправлялся обратно к этой своей… семье… но краем глаза не могу не следить, как размашистый почерк выводит летящие строки:
«Жены нет, не волнуйся».
Потом, посмеиваясь, добавляет:
«Детей тоже».
Перо застывает в воздухе еще на мгновение, и дописывает:
«Насколько мне известно».
Нет, мне однозначно нужен веник! Желательно, из крапивы. Как удачно, что кое-кто любит ходить без штанов!
Сердито выдираю локоть из цепкой лапы. Лапа перехватывает меня за талию и подтягивает ближе. Кончиком носа меня примирительно бодают в висок. Я отпихиваю от себя наглую морду и по-прежнему дико злюсь.
Надо бы, конечно, перевести разговор на что-то чуть более насущное, типа того, почему ты хочешь загрызть моего брата, но ничего не могу с собой поделать, меня уже несёт.
— А эти, как их… — Вспоминаю, о чем он спрашивал меня в нашу первую встречу. Я-то на все вопросы отвечала честно, без утайки! Дура набитая, что ещё сказать. — … Невеста? Возлюбленная, «по которой сохнешь с детства»?
«Вот такой ерундой никогда не страдал» — пишет подрагивающее от смеха перо.
Пару минут просто сижу и пыхчу в пустоту, как закипающий чайник.
Пустота терпеливо ждёт, пока я остыну.
Так, ладно! А то передумает ещё отвечать.
Что б такое ещё спросить-то… пока у него настроение хорошее… Даже слишком,
