раздалось сверху.
А следом я услышала короткий металлический лязг, как если ударить перила каблуком, мимо за борт пролетел телефон, и я, будто в замедленной съёмке, смогла проводить взглядом длинную мощную фигуру в джинсах и белой рубашке, которая рыбкой слетела вниз, взрезав поверхность моря в миллиард злых брызг.
Все вокруг закричали громче, и лишь я одна стояла, будто превратилась в глыбу льда. Я узнала длинные светлые волосы. И успела увидеть, как золотистая кожа бледнеет, покрываясь узорами за миг до того, как Джейден исчез в воде. Сверху больше не раздавались чёткие команды знакомым низким голосом, который стал мне приятней всей музыки мира.
Дальше я смотрела на всё, будто это была не я. Словно меня всё это вообще не касалось. Исчезли чувства, мысли, эмоции. Только сердце в ушах «бух-бух, бух-бух!» И единственная мантра в голове: «Пусть всё обойдётся, пусть всё обойдётся, пусть всё обойдётся!»
Рыжекудрая молотила руками и ногами по-собачьи, вытягивая шею и хватая ртом воздух. Длинный сарафан распластался в воде и облепливал ноги. В паре метров подпрыгивал на воде спасательный круг, будто нарочно уплывая всё дальше. Неподалёку на круг выходила уже вторая акула. Джейдена видно не было.
20. Магия и осознанный выбор
«Знаешь, настоящие чувства можно проверить лишь, когда случается какая-то жопа, - говорила мне когда-то подруга. -
Вот когда всё тихо-гладко, вы прям идеальные. А вот чё случись, тогда и выясняется, нужна ты мужику или нет. Большинство обычно сливается, та и хер с ними. Но вот если у тебя будет мужик, который прошёл с тобой жопу и не слился, вот тогда это твой мужик!»
Честно говоря, я эти слова вспоминала со скепсисом. С бывшим мы много через что прошли, и он помогал мне неоднократно. Даже несмотря на то, что выяснилось о его мотивах позже. Мудаком он быть от этого не перестал. Впрочем, и моя благодарность никуда не делась - какими бы ни были мотивы, а помощь есть помощь, и без него мне пару раз пришлось бы очень туго.
Но сейчас эта фраза подруги обрела новый смысл. «Настоящие чувства можно распознать лишь в беде. И не только чужие».
- Я люблю его... - прошептала я одними губами. - Он мне нужен. - И, прижав пальцы лодочкой ко рту, взмолилась уже мысленно: «Вернись, пожалуйста! Пожалуйста, только вернись!!!»
Что происходит под водой, понять было невозможно, но я увидела, как резко переключились акулы. Будто кто-то отвлёк их внимание. Мадам пыхтела и гребла к кругу, лайнер покачивался на волнах, пассажиры кричали и махали руками. Одна из наших тёток продолжала причитать, и мне безумно хотелось ей врезать. Чтобы не отвлекала. Не драла душу страхом ещё сильнее.
Рядом раздалось по-русски:
- Вон-вон плавник! Гляди!
Я проследила за жестом и успела заметить, как над водой появился и исчез акулий хвост. А следом вода потемнела.
Я зажала рот изо всех сил. Держала лицо так, что мышцы аж дрожали от напряжения, будто чем крепче я буду стискивать
собственный, открытый в немом крике рот, тем больше шансов того, что я ещё увижу его. Моего Джейдена.
Кровавое пятно расползалось. Кто-то из мужиков остервенело ругался на испанском. Матросы с технической палубы вернулись к нам и слажено тянули канат со спасательным кругом, в котором болталась рыжекудрая мадам. Кто-то бросил в море оранжевый жилет, но толку от него не было.
- О-о-ой, сожрали-и-и-и!!! - заливалась тётка.
Я молчала и не замечала, что слёзы текут из глаз и из носа.
Когда над водой показался светлый силуэт, я даже не сразу поняла, что всё это время почти не дышала. Хватанула ртом воздух и, грубо оттолкнув кого-то, перебежала вдоль борта на пару метров. Вцепилась в перила и замерла. Светловолосая голова встряхнулась, отбрасывая с лица прилипшие локоны, за спиной всплыла светлая рубаха, а впереди мелькнули сильные руки в татуировках. Он сделал два гребка, затем остановился, оглядываясь, погрузился под воду, и я успела заметить, как узоры на коже исчезают. Для прочих, скорее всего, это выглядело, будто он смыл налипшие водоросли или грязь. Акул видно больше не было.
Тётку подняли, она перевалилась через борт, и рядом тут же возникла толпа, но я не обращала на неё внимания и смотрела, как мой самый близкий и родной на свете человек устало гребёт к брошенному канату.
В люке технической палубы мелькнула голова матроса, раздался крик, Джейден поднял голову, глянув туда, и ухватился за конец. Перехватил руками, закрутив канат вокруг запястья, и упёрся ногами в борт. Его тут же потянули наверх, и он зашагал, помогая. Джинсы на бедре наливались алым.
Я оттолкнулась от борта и не глядя бросилась к тому месту за переборкой, где располагался трап на техническую палубу.
Протиснуться через толпу оказалось практически невозможно, но мне сейчас было плевать, и я рвалась так, словно сама была акулой, готовой отожрать любому кусок мяса, если не пропустит. Тяжёлую створку шлюза открыла одним движением. Кто-то меня, похоже, окликнул, но я даже не шевельнулась в ту сторону, а затарабанила пятками по узким ступеням вниз. Вылетела через второй шлюз и замерла, оглядываясь.
Его уже вытащили. По полу растекалась мокрая лужа, с розовыми потёками, но сам Джейден, откашливаясь, полулежал на боку, облокотившись одной рукой об пол, а второй растеряно поводил то ли в поисках уже выпущенного каната, то ли желая погрозить пальцем, то ли просто не зная, что с конечностью делать. Наконец определился и с раздражением убрал длинную прядь с лица. Вокруг него уже суетились медики, медбрат вспарывал набухающую багровым штанину ножницами.
- Джей! - выдохнула я, и он резко вскинул голову. Дёрнулся и тут же с силой зажмурился, пряча лицо ладонью.
Я бросилась к нему. Подбежала, бухнулась перед ним на колени, схватила за руку и попыталась оторвать её от лица. Он
сморщился сильней и сказал:
- Всё хорошо, я в порядке, просто царапина. Не смотри! Иди в каюту, там...
Договорить он не смог - я с размаху залепила ему пощёчину. Он удивлённо дёрнулся, а я крикнула:
- Посмотри на меня! Посмотри на меня сейчас же!
Он замер, стиснув зубы. Затем аккуратно разлепил один глаз, второй и глянул на меня затравленно, будто побитый ще-
ноК.
Его нельзя было назвать красивым в классическом понимании. Скорее - странным. С грубыми чертами, впалыми щеками и чем-то диковатым в образе. Такой себе не похожий ни на кого странный бледный
