От нетерпения я сжимаю руки: "Просто ответь на вопрос".
"Почему бы тебе не угадать мой возраст? Пусть это будет забавная игра".
"Я бы не хотела".
"Тогда я сначала угадаю твой". Он скрестил руки, хмыкнул: "Восемнадцать? Девятнадцать?"
В этот момент я собираюсь нажать на курок раньше.
"Двадцать?" Он указывает на меня указательным пальцем, но я ничего не показываю: "Двадцать один…"
"Да", — резко вздыхаю я: "Так ты мне скажешь, или мне придется пронзить стрелой твой череп, чтобы донести до тебя свой вопрос?"
"Ты всегда такая зануда?"
Мое молчание и поднятая бровь стали для него достаточным ответом, и он выдохнул: "Ладно, мне всего двадцать пять, так что ответ на твой вопрос — нет, я не был свидетелем этого".
Двадцать пять, даже не пройденный этап старения. Должно быть, он научился воровать еще в юности, чтобы быть хорошо известным в этом деле: "Но ты все равно знаешь о них, это значит…"
"Я знаю историю. То, о чем говорили другие представители моего рода. Вопрос в том, почему я должен рассказывать тебе, венатору, который сажает нас в тюрьму или убивает, то, что оставалось в тайне более трех столетий?"
"Разве ты не хотел бы знать, если бы был на моем месте?" Может быть, я иду в тупик. Может быть, Лоркан прав, когда речь идет о слухах. Я слышу столько историй, что трудно отличить правду от лжи.
"Ну, если бы я был на твоем месте". Золотой Вор хихикает богатой мелодией: "Я бы, прежде всего, прекратил попытки навредить такому талантливому вору".
"Весьма сомнительный вор", — поправляю я, провожая взглядом маску, светящуюся на фоне ночного неба: "Для чего вообще нужна эта маска? Любой человек, скорее всего, узнает тебя без нее". Его присутствие и янтарные глаза могли бы выдать его, но я не хочу этого говорить.
" Ты удивишься, насколько глупыми могут быть люди", — говорит он, когда я сужаю взгляд. Тогда он со вздохом поясняет: "Это помогает мне выглядеть хорошо".
Я закатываю глаза от того, насколько он тщеславен: "Вряд ли".
"Какой ревнивый венатор", — промурлыкал он, огибая угол прилавка: "Должен тебе сказать, что я легко могу заставить любого упасть передо мной на колени. Мужчину, женщину… тролля".
У меня перехватывает горло, во рту становится сухо.
Он идет ко мне, не обращая внимания ни на арбалет, направленный ему в сердце, ни на то, как удачно он промахнулся мимо половицы, в которую могла бы выстрелить стрела. И если бы я не держала в руках оружие, я знаю, что он был бы в нескольких сантиметрах от меня, как в нашу первую встречу, когда он прижался своим телом к моему.
Наконечник стрелы касается его куртки, когда он наклоняется вперед, и край его губ медленно изгибается: "И мне это очень нравится", — шепчет он, мягко поглаживая мою кожу.
Я скрежещу зубами так сильно, что боль пронзает мою челюсть: "Ты не заставил меня упасть на колени".
Он выгибает шею, в его золотисто-карих глазах появляется призыв: "Пока, по крайней мере, нет".
"Ты такая свинья", — шиплю я.
"А у тебя такой грязный ум". Он отступает, хихикая: "Ты думала, я имел в виду что-то другое?"
Я не отвечаю, кровь приливает к щекам от смущения, но мне все же удается бросить на него взгляд.
"Я уже сказал, что не связываю свои удовольствия с венаторами". Он наступает на половицу, но ничего не происходит. Почему — "Я лучше перестану воровать — нет, это ложь. Я бы никогда этого не сделал". Он улыбается про себя, качая головой.
"Похоже, тебе придется это сделать". Я натянуто улыбаюсь, глядя в угол, где провалилась моя ловушка, но слишком быстро мой взгляд возвращается к Золотому Вору: "В конце концов, я здесь единственная, кто имеет преимущество".
" Ты уверена в этом?" Его взгляд переместился на пол: "Как ты думаешь, почему я до сих пор не сработал ни одной из твоих ловушек?"
Что?
Моя рука чуть не соскользнула с арбалета, когда он захихикал над моим выражением лица, несомненно, удивленным: "Может быть, тебе стоит задать вопрос: работаю ли я один?"
Мои глаза превращаются в щели, но пульсирующий ритм не дает мне покоя, когда он добавляет с издевкой: "Ответ — нет".
И всего одна секунда — и арбалет уже в моей руке.
А в следующую секунду… так, так, так… и он исчезает, когда знакомый ярко-оранжевый мех проносится мимо меня, выбивая его из моих липких ладоней.
Я моргаю, спотыкаясь на месте. Мои руки все еще находятся в воздухе, как будто это была сила ветра, и мне приходится возвращать внимание. И когда я это делаю, я смотрю на Золотого Вора. Он улыбается, заложив руки за спину, а мой взгляд падает на землю.
"Простите, мисс!" То самое существо — тибитянин, за которым я гналась в ночь нападения рюменов, — говорит, оскалив клыки: "Но мой друг велел мне обезвредить все ловушки, иначе это может повредить ему! А я не хочу, чтобы мой друг пострадал".
Этого не может быть на самом деле.
У меня галлюцинации.
Он знал. Он был на шаг впереди… Опять.
Моя голова металась туда-сюда между подпрыгивающим на ногах существом и Золотым Вором, моим арбалетом на дальнем конце тибитянина.
Ярость закаляет мой дух, и, выхватив кинжал, я поднимаю его достаточно высоко, чтобы метнуться к Золотому Вору, целясь в лицо.
Он никак не реагирует. Словно ожидая этого, он крутит меня, заставляя нож вылететь из моей руки. Я оказываюсь спиной к нему, когда он заводит мою руку за спину, а другая оказывается в ловушке, когда его рука обхватывает меня посередине. Я дергаю головой, пытаясь ударить его по подбородку. Вместо этого я обнаруживаю, что смотрю вверх на холодную улыбку.
"Тебе очень нравится идея порезать мне лицо, не так ли?"
"О, я мечтаю об этом", — сухо отвечаю я, ерзая на нем.
"Это довольно навязчиво с твоей стороны, Венатор". Он смеется: " Ты не думала о том, чтобы обратиться за помощью?"
Мои губы истончаются от вспышки раздражения, я поднимаю свой сапог и надавливаю на его. Он хмыкает, но в его голосе все еще слышны нотки смеха, когда он отпускает меня, и я поворачиваюсь к нему лицом, как раз в тот момент, когда взгляд переходит на мой клинок.
Я делаю шаг к нему, но Золотой Вор останавливает меня, поднимая палец и дважды покачивая им.
"Ты знаешь". Он заходит за прилавок: "Впечатляет, как ты стремишься меня поймать. Я имею в виду, пытаешься заманить меня кристаллом? Расставлять ловушки в течение недели?" В его глазах вспыхивает веселье: "За этим было интересно наблюдать с крыш, не так ли, Тибит?"
"Очень!" Существо слишком часто кивает, и мои брови поднимаются при этом имени.
"Тибит?" Я практически насмехаюсь над Золотым Вором: "Тибитянин по имени… Тибит? Как оригинально".
"Ты оскорбляешь мои способности к именованию, Венатор?"
Тибит задыхается, его голос звучит по-детски пискляво: "Это очень невежливо с ее стороны, Дар, то есть Золотой Вор".
Золотой Вор коротко кивает в сторону Тибита, а затем смотрит на меня: "Итак, раз уж у меня есть преимущество". Он поднимает несколько ожерелий, перебирая их в пальцах: "Пришло время задать вопрос. Какова истинная причина, по которой ты хочешь меня схватить?"
"Разве не все этого хотят?" Некоторые не по той причине, как Лилиан.
"Верно, но ты одна, я не вижу, чтобы ты привела подкрепление, и, хотя я должен признать, что твоя храбрость меня интригует, это также смело с твоей стороны — хотеть сделать это в одиночку. Следовательно, должна быть какая-то причина".
