к тому же он жив, так что… — Он пожал плечами и ухмыльнулся. — Ты — утешительный приз.
— Ты пытался предать Габриэля, побуждая его ехать в Дом Саммаэля.
Он задумался, быстро подобрав наилучший вариант ответа, и ехидно усмехнулся.
— Все прошло бы куда более гладко, если бы он просто подыграл. У нас были бы ты, Ник, а также столь желанный для Сабрины, не связанный узами брака свободный любовник Хан, и с Фелом можно было бы легко расправиться. — Он пожал плечами, сделав грустное лицо. — Увы, лучшие планы не сбываются. Но все закончилось хорошо, по крайней мере для меня. А вот для тебя — не очень.
— А как же Элис? — проницательно спросила она, наблюдая за ним.
На этот вопрос у него не было простого ответа, поэтому он отмахнулся от этого рассуждения.
— Малышка Элал вряд ли имеет какое-то значение. Без сомнения, ее отправили бы обратно в школу, чтобы она научилась быть настоящей волшебницей.
Над ним пронеслась тень, пронзившая его чувства волшебника, как облако, заслонившее солнце в морозный день. Черт.
— Что? — потребовала Селия. — Почему ты вдруг стал выглядеть больным?
Как он оказался таким понятным для нее, он и сам не знал. Поигрывая бровями, он попытался трансформировать нахлынувшее чувство ужаса в предвкушение.
— Мы пересекли земли Эль-Адрель. Почти дома, куколка! — его голос звучал напряженно.
— Ты чувствуешь это?
— Любой нормальный волшебник должен знать территорию своего Дома, — ответил он достаточно снисходительно, чтобы заглушить нарастающую панику. — В случае с Эль-Адрель в землю по периметру врыты артефакты, которые предупреждают наших магов-хранителей о том, что кто-то пересекает границу. Я просто чувствую, когда они срабатывают, — пробормотал он. Зачем рассказывать ей все это? — В Элале есть нечто подобное, только для охраны границы они используют духов, естественно. Мересин необычен тем, что ваши земли так же открыты для вторжения, как и… — Он непристойно усмехнулся. — Ну, как не связанный фамильяр.
Она не клюнула на эту приманку.
— Тогда почему мы смогли пробраться к Саммаэлю незамеченными?
Селия может быть невежественной, но никогда не следует забывать, как остра она в наблюдении и как быстро училась. Действительно, чистый лист. Ему не хотелось думать, что его мамаша сделает с этим свежим, незамутненным разумом и магией. Взглянув на охранника, он взвесил свои возможности.
Они могли бы броситься наутек, но с этой штукой на хвосте — не говоря уже о том, что они бы шли пешком, и никто из них не был в отличном состоянии, — они, скорее всего, не успеют далеко уйти, как их схватят чародеи-хранители Эль-Адреля, и тогда бы он раскрыл себя и лишился всякой благосклонности Маман, которую она могла бы оказать ему за то, что он доставил ей этот приз.
Может, им удалось бы это сделать, учитывая знания Селии о лесной глуши, но он был бы для нее обузой. Он был исцелен, но истощен и ужасно плохо подготовлен к выживанию в дикой природе.
Однако в одиночку… Если бы только он мог придумать способ, как ей сбежать от него и поскорее. Но если она сбежит, и стражники поймают ее — а это было почти неизбежно, даже с ее ловкостью и хитростью, — они в лучшем случае будут к ней неблагосклонны. В худшем… Впрочем, об этом не стоило и думать. Перспектива быть неспособным защитить ее глубоко ранила его. Не то чтобы он был способен спасти ее от своей матери, но у него было бы чуть больше возможностей, чем если бы она убежала и ее поймали.
Ему не следовало так сильно переживать.
То, что он сделал, сводило его с ума.
— Джадрен? — тихо спросила она.
— Что? — резко ответил он, искренне желая никогда не пересекаться с этой жалкой бродяжкой, которая и не должна была привлекать его так сильно. Она была обузой, и он должен был избавиться от нее.
— Почему мы смогли незамеченными проникнуть в Саммаэль, если высшие Дома так строго охраняют свои границы? — повторила она свой вопрос.
— Это вопрос, который занимает твой слабый ум? — спросил он с изумлением.
Она слегка пожала плечами.
— Это лучше, чем другие вещи, о которых я могла бы думать.
— Высокомерие, — коротко ответил он. — Саммаэль никого не боится.
— Должно быть, это хорошо, — прокомментировала она тоненьким голоском.
Действительно, хорошо.
Глава 10
Селли была в ужасе от перспективы быть доставленной в Дом Эль-Адрель при любых обстоятельствах, но, увидев Джадрена, обливающегося потом, она поняла всю серьезность ситуации.
О, он не потел в буквальном смысле. Только не Джадрен. Его лицо было бледным, черные глаза сверкали беззаботным блеском прирожденного хищника, а сам он томно развалился на сиденье кареты, которое он полностью занял после ее выселения. Со свойственной ему беззаботностью, в изысканной одежде, облегающей его худое, изящное тело, он выглядел как высокомерный лорд Высокого Дома.
Но он был до мозга костей напуган. Она никому не смогла бы объяснить, откуда ей это известно. Она чувствовала это по напору его магии, по беспокойным волнам от него. В том, как его взгляд задерживался на ней, оценивая. В переменчивости его настроения, когда он пытался убедить ее, что не является ее другом.
И нужно ли убеждать ее в этом? Он явно был в хороших отношениях с лордом Саммаэлем. Сам Джадрен с радостью признал себя шпионом Эль-Адрель, что было общеизвестно в Доме Фела. Леди Эль-Адрель буквально вымогала деньги, чтобы заставить Габриэля взяться за Джадрена. Вдобавок ко всему, он часто оказывался не слишком приятным человеком.
И все же… Она не могла отделаться от убеждения, что Джадрен заботился о ней гораздо больше, чем показывал эту заботу другим. Что она ему небезразлична.
Полагаться на интуицию было так же глупо, как и то, что в этом ее регулярно обвинял Джадрен. Он снова смотрел на часового, и на его лице появилось непроницаемое выражение, которое казалось одновременно злым и отчаявшимся. Хотя, возможно, она слишком много о нем думала, видя то, что хотела увидеть? Он, несомненно, сказал бы ей именно это. Если бы она сейчас попыталась сбежать из кареты, он бы остановил ее?
Двигаясь медленно, как вода в пруду, она приблизила руку к дверной ручке. Она не смотрела на него. Это была хитрость при охоте на болотных котов.
Животные чувствуют внимательные взгляды окружающих. Лучший способ избежать их внимания, стать своего рода невидимкой — отвернуться. Она уже прижалась к стенке, как вдруг часовой заставил ее вздрогнуть. Поэтому она смотрела в окно, а ее рука, плавно, как пушинка, опустилась на ручку. Осторожно
