без альфы температуру тела. Прилив это крик о помощи и зов. Так что…
Алан подхватил свои вещи и вышел плотно закрывая дверь в спальню, а руки Каина скользнули по моему телу вызывая облегченный стон.
— Моя девочка… Как же ты меня напугала.
И поцелуй взрывающий все рецепторы в первобытном восторге был моим ему ответом.
Глава 19. Каин
Только дверь за Аланом с тихим щелчком закрылась, отрезая нас от всего остального мира, а я уже не мог нормально дышать, потому что воздух в спальне стал невыносимо густым. Тяжелым. Пропитанным терпким, сводящим с ума запахом моей истинной.
Она горела. Моя девочка горела.
Сбрасывая с плеч рубашку и отшвыривая её куда-то в сторону, я не сводил с неё потемневшего взгляда, чувствуя, как внутри меня, разрывая цепи контроля, поднимается первобытный, дикий зверь. Я старался сдерживаться каждую секунду рядом с ней. Когда брал её на диване сдерживался. Хотя желание не выпускать её из-под себя было невыносимым. От осознания потери контакта с её кожей меня на ошметки разрывало.
Мой внутренний альфа ревел, рвался наружу, потому что его пара корчилась на шелковых простынях в агонии, которую, как оказалось, мог прекратить только я.
Пять гребаных лет он молчал, а я не мог и представить другую женщину на своей кровати. Никто кроме нее. Только её кожа под пальцами в памяти и стоны музыкой в ушах.
А сейчас она здесь, и она только моя. Обнаженное тело, прикрытое простыней от глаз врача манило. Ничто не могло прорисовать её изгибы более сексуально чем этот шелк на ней. Он больше открывал, чем закрывал и сейчас дразнил мои инстинкты подпитывая голод по ней.
Стиснув челюсти так сильно, что скрипнули зубы, я шагнул к кровати и опустился перед ней на колени, потому что ноги предательски дрожали от переизбытка адреналина. Меня всего трясло и разрывало от желания.
— Каин… — её голос безжалостно прошелся по моим нервным окончаниям, оседая там электрическими разрядами, и я дёрнулся, словно от удара током.
Её тело выгнулось дугой, тонкие пальцы до побеления в костяшках вцепились в ткань простыни, и на её безымянном пальце сверкнуло кольцо. Еще одно подтверждение её принадлежности мне.
— Я здесь. Я рядом, маленькая моя, — выдавил я из себя.
Протянув руки, я бережно коснулся её пылающей кожи. Лишь мои прохладные пальцы скользнули по её обнаженным плечам, а с её губ уже сорвался протяжный, полный мучительного облегчения стон.
Этот звук врезался в самое нутро. Скручивая в узел желание. Жар, исходящий от её тела, был ненормальным, он плавил кости, обжигал ладони, но я не убирал рук. Наоборот. Нависнув над ней, я полностью накрыл её своим телом, прижимаясь каждой клеточкой, чтобы забрать эту боль.
— Помоги мне… пожалуйста, — прошептала Юна, отрывая голову от подушки, и её лихорадочный, затуманенный взгляд вонзился прямо в мою душу. — Я больше не могу…
Слова Алана едкими нитями проходили по сознанию: «Её омега нуждается в близости. Прилив — это крик о помощи и зов».
Все те приливы в прошлом, когда она мучилась от боли и я сам вызывал врача чтобы ей помогли… убивали её сущность, а она просто звала меня. Её тело требовало своего альфу, а я, даже не понимал этого, лишь злился на её слабость. От этого осознания ярость на самого себя смешалась с животным вожделением, из-за чего контроль окончательно дал трещину.
— Я заберу эту боль. Клянусь, я заберу всё, — рычу прямо в её приоткрытые, искусанные губы и, не сдерживаясь больше ни секунды, впиваюсь в них поцелуем.
Жадно. Свирепо. Словно умирающий от жажды человек в пустыне. Я сминал её губы, вторгаясь языком в жаркую влагу её рта, и Юна ответила мне с такой же отчаянной, звериной потребностью. Застонала прямо мне в рот, её руки метнулись к моей шее, пальцы судорожно вплелись в мои волосы, притягивая ещё ближе, хотя ближе было уже просто некуда.
Срывая с неё простынь, я дрожащими руками гладил её изгибы, чувствуя, как под моей кожей пульсирует жидкое пламя. Каждый сантиметр её тела был идеальным. Она создана для меня.
Опускаясь поцелуями ниже по её шее, я прикусил чувствительную кожу прямо над ключицей, втягивая её аромат. Её запах изменился. Привычные, нежные ноты сейчас смешались с густым, одуряющим феромоном желания. Этот аромат бил по рецепторам, снося крышу, отключая остатки человеческого разума.
— Каин… ещё… — Юна беспокойно заметалась подо мной, её бёдра инстинктивно подались навстречу. Потираясь о мою уже болезненно твердую, пульсирующую плоть сквозь ткань брюк.
Резко отстранившись, я одним движением избавился от остатков своей одежды, швырнув её на пол. Дыхание со свистом вырывалось из груди. Я смотрел на неё, раскинувшуюся на моих простынях, тяжело дышащую, раскрасневшуюся от жара и возбуждения, и чувствовал, как сердце готово проломить рёбра.
Раздвинув её колени, я устроился между её бёдер. Скользнув рукой вниз, коснулся её нежного нутра. По коже вспышками прошел электрический ток, потому что она была невероятно влажной, горячей, готовой принять меня полностью. Лишь одно прикосновение моих пальцев к её набухшей плоти, а Юна уже выгнулась, вскрикивая от острого, пронзающего удовольствия, которое, наконец-то, начало вытеснять её боль.
— Ты такая горячая, маленькая моя. Такая сладкая, — хрипло шепчу я, погружая в нее два пальца, чувствуя, как её мышцы инстинктивно сжимаются вокруг, требуя большего. Каждое движение сопровождается хлюпающим звуком, от которого её щеки покрываются еще большим румянцем. Смогу ли я когда ни будь приучить её получать удовольствие без стеснения?
Стиснув зубы и качнув головой, чтобы хоть немного сфокусировать зрение, я навис над ней, упираясь руками по обе стороны от её головы. Я собирался войти медленно, хотел быть максимально нежным, чтобы не испугать её. Но вид моей будущей жены был настолько порочным, что я просто не смог сдержаться.
Уже в следующий момент толкнулся вперед, проникая в её влажное, обжигающее лоно.
— А-а-х! — Юна вскинула голову, её ногти впились в мои плечи, оставляя глубокие следы, но эта боль приносила неимоверное облегчение тем, что была слегка отрезвляющей. Я получил целую секунду осознанности прежде, чем опять нырнуть в марево желания.
Она приняла меня целиком, до самого основания, и я замер, зажмурившись, потому что ощущения были настолько острыми, что граничили с безумием.
Она сжимала меня так туго, так идеально, словно мы были созданы только для того, чтобы совпадать вот так. Словно две половины разорванной души наконец-то срослись воедино.
— Тебе больно? — спрашиваю тяжело, покрываясь испариной, боясь пошевелиться, чтобы не навредить.
