class="p1">— Нет… Каин, пожалуйста, не… — её глаза, обычно ясные и спокойные, сейчас заволокло темной, первобытной дымкой. Блять! Если это просто прилив так размазывает меня превращая в животное, то страшно представить, что её пробуждение сделает со мной.
Мне нельзя сорваться. Нельзя ей навредить. Я должен держать контроль. И я начал двигаться. Сначала медленно, тягуче, выходя почти полностью и снова погружаясь в её пульсирующее тепло. Каждый мой толчок вырывал из её груди сладкий, дрожащий стон, который безжалостно проходил по моим нервам, заставляя терять контроль. Забывать обо всем… Только стоны и сладкое тело, изогнутое в удовольствии. Я наращивал темп, вбиваясь в неё сильнее, глубже, жёстче, и Юна отвечала мне, выгибаясь навстречу каждому толчку. Её жар больше не был разрушительным. Боль сменилась жидким пламенем чистой страсти, которое сжигало нас обоих.
Выйдя из нее на мгновение, я подхватил её под бедра переворачивая на живот. Она тут же приподняла их выше, словно повинуясь инстинктам прогнулась, касаясь грудью постели. Раскрываясь для меня так, что все остатки контроля просто вылетели из меня и преграды рухнули. Оставляя мою девочку наедине с моими порочными желаниями.
Я вошел в нее одним мощным толчком, вышибая из нее громкий утробный стон и сжав бедра не стал сдерживаться. И она запела. Её стоны были такими открытыми и каждый был подтверждением того, как ей хорошо сейчас. Сжимала меня так, словно выпускать не хотела.
Только я с силой прижал её к матрасу, ускоряя ритм до животного, вбиваясь в её податливое тело, как аромат в спальне взорвался. Он стал настолько густым и мощным, что у меня перехватило дыхание. Её феромоны ударили по мне лавиной. Я чувствовал, что еще не все. Но пробуждение действительно близко.
По спине скользнул царапающий холодок животного восторга. Мой зверь внутри взревел в ответ, зовя свою пару. Чувствуя, как она постепенно просыпается и тянется к нему в ответ.
Связь, которая долгие годы была односторонней и сломанной, вдруг вспыхнула ослепительным светом в моем сознании, затягиваясь стальным, неразрывным канатом.
Я почувствовал её. Я почувствовал её сущность, её омегу, которая сейчас тянулась к моему внутреннему альфе, признавая его власть, его защиту, его любовь.
— Моя. Ты только моя, — зарычал я, теряя последние остатки человеческого, отдаваясь инстинктам.
— Твоя… Каин, твоя омега… — проскулила Юна, и эти слова стали последней каплей.
Я вбивался в неё с исступлением, забыв обо всем на свете, кроме её влажных губ, её горячей кожи, её криков, которые заполняли спальню. Каждое движение было как удар молнии. Я хотел достать до самого её сердца, заклеймить её изнутри, показать, что больше никто и никогда не посмеет даже посмотреть в её сторону.
Напряжение скручивалось внизу живота тугой, пульсирующей спиралью, требуя разрядки. Юна закричала, её тело содрогнулось от оргазма. Мышцы ритмично и сильно сжали мою плоть, вытягивая из меня душу. Лишь почувствовав её разрядку, я больше не смог сдерживаться. С гортанным рыком, входя в неё до самого основания, я излился в горячее лоно.
Мы замерли, тяжело, хрипло дыша, оглушенные силой того, что сейчас произошло. Рухнув рядом с ней на смятые, влажные простыни, я немедленно притянул её к себе, подминая под свой бок, пряча в своих объятиях.
Её дыхание постепенно выравнивалось. Закрывая глаза, я прижался губами к её влажному виску, вдыхая её новый, более яркий аромат. Жар спал. Лихорадка ушла, оставив после себя лишь тепло.
Глава 20. Напряжение
Мне снилось что-то очень хорошее. Я будто была маленькой прозрачной каплей в огромном, тёплом море и мирно качалась на волнах, то поднимаясь вверх, то плавно опускаясь вниз, не чувствуя ни страха, ни боли, ни той вечной тревоги, которая всё это время жила под кожей. В душе был полный покой.
Тело казалось невесомым. Лёгким. Словно я не лежала, а парила где-то между сном и реальностью, в мягком золотистом мареве, где нет ни прошлого, ни будущего, а только тишина и это странное, тёплое чувство защищённости.
— Просыпайся...
Сквозь сладкую дрему до меня донёсся голос, а потом шею сладко обожгло прикосновение, вырывающее меня из сна куда быстрее, чем это мог сделать любой звук.
По телу поползли горячие ладони, медленно, неторопливо, словно у их хозяина было бесконечно много времени, и я почувствовала, как меня переворачивают на спину. Не резко. Бережно. Так, будто я была чем-то ценным и хрупким, что нельзя тревожить грубостью.
Приоткрыв сонные глаза, я попыталась проморгаться, чтобы привыкнуть к тусклому свету, пробивающемуся сквозь плотно закрытые шторы. Комната тонула в полумраке. Воздух был тяжёлым, тёплым, пропитанным запахом, и от одного этого по спине уже скользнул слабый, тягучий жар. Только когда зрение наконец прояснилось, я поняла, что надо мной нависает обнажённый Каин.
Он выглядел сонным и слегка растрёпанным. Волосы беспорядочно падали на лоб, ресницы отбрасывали тени, а взгляд был таким внимательным, сосредоточенным, будто он пытался найти на моём лице ответы на какие-то свои внутренние вопросы. Или просто любовался. От этой мысли внутри что-то сладко и совершенно глупо сжалось.
И сразу же, будто только этого и ждало, в памяти раскалённым железом всплыли обрывки вчерашнего вечера и поздней ночи. Парк. Колесо обозрения. Кольцо на пальце. Его голос у самого уха. Его руки. Мой жар. То, как я звала его, забыв обо всём. То, как он смотрел на меня сверху вниз, потемневшими, почти безумными глазами.
Чем больше всплывало в памяти, тем сильнее становилась ухмылка на порочных губах Деза. Видимо, весь спектр стыда и паники слишком явно отразился у меня на лице, потому что я уже ощущала, как адски пылают щёки, а в ртутных глазах Каина начинает вспыхивать тёмный, довольный огонь.
Он склонился ниже. Если до этого просто нависал, опираясь на вытянутые руки, то сейчас оказался настолько близко, что я почувствовала не только жар его кожи, но и тяжесть его тела, которое постепенно накрывало меня собой. И это почему-то не казалось чем-то неправильным. Наоборот. Было приятно. Слишком. Его вес успокаивал, его близость словно собирала меня заново, а жар его тела опалял так, что дышать становилось труднее.
Я чувствовала его естество, упирающееся мне в бедро, и от этого сердце начинало биться быстрее.
— Ты покраснела... До сих пор стесняешься того, что между нами происходит? — пальцами одной руки он нежно коснулся моей щеки, проводя ниже, к шее, и я увидела, как дёрнулся его кадык, стоило пальцам скользнуть к метке. Второй рукой он уже не был таким бережным. Обхватил грудь, сжимая мягкое
