я следовала за ними. И именно в этот момент, случайно обернувшись, я посмотрела в сторону густых зарослей кустарника у чугунной ограды парка.
Лишь один взгляд туда, а у меня дыхание оборвалось.
За оградой, вжавшись в металлические прутья, стояла фигура. Женщина. Она выглядела настолько жутко, что первая мысль была о том, что это какой-то оживший мертвец. Грязные, спутанные волосы свисали грязными паклями вдоль впалых, болезненно-серых щек.
На ней были надеты какие-то бесформенные, гниющие лохмотья, больше похожие на мусорные мешки. Но ее глаза… Лихорадочные, безумные, горящие нездоровым огнем в темноте, они смотрели прямо на меня.
Нервно переступив с ноги на ногу, я вгляделась в эти искаженные черты, и по коже вспышками прошел ледяной ток. Тело будто остолбенело. Мозг отказывался верить в то, что собирал в единую картинку. Лаура? Та самая Лаура? Аристократка, интриганка, одна из тех, по чьей вине моя жизнь превратилась в ад, по чьей вине я оказалась на операционном столе пять лет назад? Но может я ошибаюсь… Сейчас в ней с трудом можно узнать именно эту девушку. Так что уверенности в мыслях не было. Возможно я лишь от неожиданности испугалась и подумала об этом..
Стиснув зубы и качнув головой, я зажмурилась. Этого не может быть. Лаура мертва или, по крайней мере, изгнана. Она не могла опуститься до такого животного состояния. Не могла превратиться в эту грязную, безумную бездомную, которая сейчас следит за нами из темноты.
— Юна? — Каин остановился, обернувшись ко мне, и его инстинкты мгновенно обострились. Он хищно повел носом, сканируя пространство, и его взгляд стал тяжелым, давящим. — В чем дело? Что ты там увидела?
Сердце колотилось о ребра, как сумасшедшее. Что делать? Сказать ему? Указать на ту темноту, где прячется этот призрак прошлого? Если я скажу, он убьет ее. Размажет по асфальту, не задумываясь. Но я… я все же сомневалась. А вдруг это просто бродяга? Вдруг мой истерзанный страхами мозг просто проецирует старые травмы на случайных прохожих? Я не хотела портить этот вечер. Не хотела снова окунаться в кровь и насилие после того, как мы только что начали находить путь друг к другу.
— Ничего, — выдавила я, заставив себя отвернуться от ограды и быстро шагнуть к Каину. В итоге я решила промолчать. — Просто показалось. Тень от дерева. Поехали домой, Каин. Я что то странно себя чувствую.
Альфа недоверчиво сощурился, еще раз просканировав взглядом аллею, но, к счастью, ветер дул в нашу сторону, унося запахи прочь, и он ничего не почувствовал. Кивнув, он пошел дальше к машине. Но странное, липкое послевкусие от этого взгляда осталось. Ощущение невидимой, подкрадывающейся угрозы едкими нитями проходило по сознанию, скручивая внутренности в тугой узел тревоги. Но я чувствовала действительно себя странно. Возбуждение что обожгло пока мы целовались так никуда не исчезло. Оно росло. Его даже испуг не выгнал из тела… И это было странно.
* * *
Вернувшись в особняк, мы уложили спящего Кая в просторной, светлой детской комнате, которую Каин, приказал подготовить еще днем. Осторожно укрыв сына одеялом, я вышла в коридор, чувствуя невероятную усталость. Эмоции выжали меня до дна. Тело постепенно начало нагреваться, а дыхание сбиваться.
Каин ждал меня в спальне. Раздевшись, я собиралась пойти в ванную, чтобы принять душ и смыть с себя напряжение этого безумного дня, но не успела сделать и двух шагов.
Как дурнота внезапно усилилась. Так, что я, даже не сумев устоять на ногах, рухнула на пол.
Колени с силой ударились о паркет, из-за чего по ногам прошла вспышка физической боли, но она была ничем, абсолютно ничем по сравнению с тем, что взорвалось внутри моего тела. Словно кто-то вскрыл мои вены и залил туда кипящий свинец. Жар вспыхнул. Невыносимый, поглощающий, плавящий кости жар ударил в голову, ослепляя. Каждый вдох кололо болью в груди, разрывая легкие.
— Юна?! — голос Каина, пропитанный первобытным, животным ужасом, разрезал пространство.
Уже в следующий момент он оказался рядом. Упав на колени, он подхватил меня на руки, прижимая к своей груди, но даже его кожа казалась мне сейчас раскаленной печью.
— Горит… Каин, мне плохо… — прохрипела я, выгибаясь в его руках дугой. Боль была живой, дышащей, требующей жертвы. Она ломала меня изнутри, выкручивая суставы.
Мои приливы. Они вернулись. Но никогда еще они не были такими агрессивными, такими разрушительными.
— Юна! — Каин рычал, его глаза налились тьмой. Подняв меня на руки так легко, словно я ничего не весила, он метнулся к кровати и опустил меня на прохладные шелковые простыни. Руками удерживая меня за плечи, чтобы я не навредила себе он заорал. — Врача! Живо! Алана сюда, немедленно!
Сквозь пелену агонии я слышала только стук собственного сердца в ушах. Доктор ворвался в спальню так быстро, что казалось, он телепортировался.
Запыхавшийся, с растрепанными волосами, он мгновенно отбросил свой чемоданчик на тумбу и склонился надо мной, доставая сканер и шприцы.
Каин вышагивал по комнате, нервно переступая с ноги на ногу. Он выглядел так, словно был готов разорвать голыми руками любого, кто приблизится к двери. Воздух в спальне стал густым, тяжелым от его феромонов паники и агрессии.
— Сделай что-нибудь, Алан! Обезболь! Убери чертов жар! — рявкнул альфа, когда я издала очередной сдавленный стон, сжимая простыню так, что ткань затрещала.
Закрывая глаза, врач провел сканером вдоль моего позвоночника, затем проверил пульс и зрачки. Его лицо стало предельно сосредоточенным и напряженным.
— Господин, — Алан медленно выпрямился, поправляя очки на переносице. Его голос звучал тихо, но в повисшей тишине каждое слово отдавало громом. — Я не могу дать ей обезболивающее. Это убьет процесс.
— Какой к черту процесс?! — Каин оказался рядом с ним в один прыжок, хватая доктора за грудки халата, и его клыки угрожающе удлинились.
— Отпустите меня, Каин, — Алан не дрогнул, лишь устало вздохнул, глядя прямо в разъяренные глаза главы клана. — Это не болезнь. Это необычный прилив. Посмотри на показатели. Ее организм перестраивается. Кардинально. Ее физиология больше не сдерживает сущность. Никакие препараты не нужны. Ты можешь ей помочь.
Врач перевел взгляд на меня, лежащую на кровати в полубреду, и тихо закончил, произнося слова, которые навсегда изменили всё:
— Пробуждение уже совсем близко. Счет идет на дни. Она скоро станет полноценной. Нельзя ни в коем случае гасить приливы препаратами. Вы в прошлом делали хуже и тому врачу ты должен открутить башку и по ветру его развеять. Прилив омеги может облегчить только её альфа. Её омега нуждается в близости и не может контролировать и выстроить
