class="p1">Только мы вышли за пределы кафе, внутри меня уже всё стянуло тугим, пульсирующим узлом, потому что реальность происходящего до сих пор казалась какой-то изломанной, неправильной, словно я находилась в затяжном, лихорадочном сне. Пять лет сейчас казались просто огромной пропастью между нами. То, что сделал Каин за период моего отсутствия не поддавалось пониманию.
Повернув голову, я посмотрела на мужчину, сидящего рядом. Каин. Мой личный монстр из прошлого, мой истинный, человек, одно имя которого заставляло содрогаться от животного ужаса не только меня, но и всех, кто смел перейти ему дорогу. Раньше даже само его присутствие меня сжирало страхом. Высокий, пугающе широкоплечий, источающий тяжелую, подавляющую ауру власти, от которой хотелось сжаться в комок. Кожа смуглая, черты лица резкие, словно высеченные из камня безжалостным скульптором. Но сейчас… сейчас всё было иначе. Меня пожирали совершенно другие чувства.
Переведя взгляд чуть ниже, я почувствовала, как по сердцу полоснуло чем-то острым и болезненно-горячим, потому что в его мощных, покрытых венами руках спал наш сын.
Кай тихо сопел, уткнувшись пухлой щекой в темную ткань отцовской рубашки, а огромная, смертоносная ладонь альфы, способная ломать кости, сейчас с поразительной, почти невесомой осторожностью поглаживала мальчика по светлым волосам.
Каин не отрывал от него взгляда. Ни на секунду. В его ртутных глазах плескалась такая бездонная, отчаянная нежность, смешанная с застарелой болью, что у меня перехватывало дыхание. Он смотрел на него так, словно боялся, что если моргнет, то ребенок растворится, исчезнет, окажется очередной жестокой галлюцинацией его воспаленного рассудка.
Машина плавно затормозила, из-за чего Кай недовольно поморщился во сне, и Каин мгновенно замер, перестав дышать, чтобы не потревожить его сон.
— Мы приехали, — его голос прошелся по нервам, заставляя меня вздрогнуть, потому что этот баритон всегда проникал глубоко под кожу, оседая там электрическими разрядами.
Сглотнув вязкую слюну, я посмотрела в окно и остолбенела. Тело будто парализовало. Я узнала это место сразу же. С первой секунды, как только увидела огромный сияющий купол и гигантское колесо обозрения, мерцающее в ночном небе тысячами огней. Парк аттракционов. Тот парк.
— Зачем мы здесь? — выдавила я из себя, и голос предательски дрогнул, выдавая мою внутреннюю тоску, потому что воспоминания обрушились на меня лавиной.
Это было то место, куда он привез меня много лет назад, когда наши отношения были похожи на пытку. Когда я была просто игрушкой в руках могущественного наследника клана, не понимающей, что нас ждет дальше, пугающейся каждого его резкого движения. Именно здесь, на этом колесе обозрения, он впервые поцеловал меня нежно. Не как собственник, а как человек, который боится сломать что-то хрупкое. Именно здесь он предложил мне стать его девушкой.
— Кай проснулся. Он хотел увидеть карусели, — Каин ответил совершенно спокойно, но, подняв на меня взгляд, добавил то, от чего по позвоночнику скользнул обжигающий холодок. — И я хотел вернуть тебя сюда. Туда, где всё началось. Где появились мы.
Дверь с моей стороны открылась, впуская внутрь прохладный вечерний воздух. Охрана уже оцепила периметр. Молчаливые тени в строгих костюмах рассредоточились у каждого входа, сканируя пространство с профессиональной холодностью.
Выйдя из машины, я поежилась, обхватив себя руками за плечи. Только прошел легкий дождь, и влажный асфальт блестел, отражая неоновые вывески. В парке было абсолютно пусто. Ни единой души, кроме нас и безмолвной охраны.
— Тут нет людей, — Кай, окончательно проснувшись, потер кулачками заспанные глаза, и, выбравшись из машины следом за мной, замер с открытым ртом, оглядывая сияющее великолепие вокруг. — А почему тут никого нет? Мы опоздали? Оно закрыто?
Сын расстроенно опустил плечи, и в этот момент Каин, обойдя внедорожник, подошел к нему. Опустившись на одно колено прямо на влажный асфальт, совершенно не заботясь о том, что испачкает дорогие брюки. Альфа посмотрел прямо в серые, так похожие на его собственные, глаза ребенка.
— Оно закрыто для всех остальных, Кай. Но не для тебя. Сегодня этот парк принадлежит только тебе, — произнес Каин с такой железобетонной уверенностью, что я в очередной раз осознала всю колоссальную пропасть между нами.
Он — глава могущественного клана. Он мог позволить себе всё. Купить любой каприз. Закрыть огромный развлекательный комплекс в любое время просто потому, что захотел порадовать сына, о существовании которого узнал всего несколько дней назад.
— Плавда?! — глаза Кая вспыхнули таким неподдельным, чистым восторгом, что мое сердце болезненно сжалось. — И я могу кататься на всем-всем? Даже на вон той большой калусели с лошадками?
— На всем, на чем захочешь. Хоть до самого утра, — Каин легко поднялся на ноги и, протянув руку, дождался, пока крохотная ладошка Кая не скроется в его огромной ладони.
Смотря на них двоих я почувствовала, как к горлу подкатывают слезы. Это ранило глубже, чем я ожидала. Это ломало все мои устоявшиеся представления о нем. С каждым часом я понимала как же сильно он изменился…
Мы шли по аллеям, и звуки наших шагов гулко отдавались в звенящей тишине парка. Везде горел свет, играла тихая, мелодичная музыка, а операторы аттракционов, вышколенные и бледные от осознания того, кто именно пришел в парк, запускали механизмы по одному лишь кивку охраны Дезы.
Кай светился от счастья. Он тащил Каина от одних машинок к другим, заставлял его садиться вместе с ним в тесные кабинки, и, что самое поразительное, Каин покорно соглашался. Глава клана сидел в розовой машинке для дрифта, крутя руль под заливистый смех своего сына.
Я стояла у ограждения, сжимая холодные металлические прутья так сильно, что побелели костяшки пальцев, и не могла оторвать от них взгляда. Моё сердце пело и плакало однавременно, потому что сейчас я сомневалась в правильности своего решения скрыть ребенка. Но сознание в противовес ставило все что привело к этому решению и мысли бились в голове. Сейчас ничего изменить уже нельзя но даже это понимание не успокаивает бушующие в голове споры.
Позже, когда Кай устал носиться между тирами и горками, Каин купил ему огромную, переливающуюся розовую сладкую вату. Мальчик вцепился в нее двумя руками, откусывая большие куски, пачкая щеки сладким липким сахаром.
— Пойдем на колесо, — Каин подошел ко мне, останавливаясь так близко, что я ощутила жар, исходящий от его тела. Его запах поглощал меня. Терпкий, властный, пропитанный чем-то темным и одновременно до боли родным. Стоило ему оказаться близко, как он мгновенно бил по рецепторам, из-за чего внутри всё сладко изнывало.
— Он боится высоты, — тихо ответила я, кивнув на Кая, который уплетал вату, сидя на скамейке неподалеку под присмотром двух громил из охраны.
