даже думать не хотела о том, что Кай мог что-то услышать. Внутри тут же всё неприятно сжалось, но в следующий момент Каин, проходя мимо меня к столу, склонился к самому уху.
— В моей комнате прекрасная шумоизоляция, — едва слышно шепнул он, и от того, как спокойно он это произнёс, я одновременно захотела его ударить и облегчённо выдохнуть.
— Вольер, — мрачно подсказал Саян, отпивая кофе и сверля Кая почти злым взглядом. Вид у него был такой, будто роль няньки ему категорически не понравилась. Он сидел, развалившись на стуле, в светлой футболке, с растрёпанными волосами и выражением лица человека, которого в это утро жизнь слишком сильно оскорбила.
Как я уже успела заметить, эти двое не завтракали. Только кофе. Один с мрачным видом, другой с привычным спокойствием хищника, которому вообще всё равно, что вокруг о нём думают.
— Вольел, — с важным видом повторил Кай, кивая самому себе, и тут же снова вскинул голову. — Мы ходили к Каламели. Она сначала не хотела ко мне идти, а потом дала себя погладить. Только носом фыркала. А ещё она кусала дядю Саяна за штанину.
— Не кусала, а покушалась на мою честь, — буркнул Саян, глядя в чашку так, будто кофе был единственной причиной, по которой он до сих пор никого не убил. Каин только усмехнулся, занимая место рядом со мной.
— И я безумно благодарен тебе за то, что ты показал Карамель Каю. Надеюсь, она вела себя хорошо? — произнёс он ровно, уже доставая телефон и что-то просматривая на экране.
Я села напротив сына, стараясь выглядеть как можно более спокойно, хотя внутренне всё ещё тлело странной смесью стыда, сытости и какой-то новой, почти болезненной чувствительности к присутствию Каина рядом. Даже сейчас, просто сидя рядом с ним за одним столом, я слишком остро ощущала его тепло. Его запах. То, как иногда его колено почти незаметно касалось моего.
— Я, конечно, не эксперт, — обиженно фыркнул Саян, — но Карамель вела себя выше всяких похвал. Я даже удивлён, что она вообще способна на такое доброжелательное поведение, потому что мне она в прошлый раз чуть не отгрызла ногу.
— Потому что нечего было дразнить её, — лениво бросил Каин, не отрывая взгляда от телефона.
— Я не дразнил!
— Ты существовал слишком близко от неё. Для нее это уже считается провокацией.
Я невольно улыбнулась. Перепалка между ними была странной. Почти домашней. Настолько, что на секунду можно было поверить в какую-то совершенно другую жизнь. В ту, где Каин просто мужчина, пьющий утренний кофе рядом со своей женщиной, а Саян ворчливый друг семьи.
— Мам, а мы ещё пойдём к Каламели? — Кай повернулся ко мне с такой надеждой в глазах, что у меня сердце сжалось.
— Если она не будет против, — я потянулась к его волосам и пригладила выбившуюся прядь. — И, если ты доешь завтрак.
— Я почти доел, — тут же очень честно соврал сын, глядя на тарелку, где всё ещё оставалась добрая половина омлета.
— Почти — это не доел, — заметил Каин, коротко подняв на него взгляд. Кай тяжело вздохнул. Будто на его маленькие плечи только что обрушилась вся несправедливость этого мира.
— Вы все какие-то стлогие сегодня.
— Это потому, что ты очень любимый, — тихо сказала я, и сын, помедлив, всё же взял вилку.
В этот момент я снова посмотрела на Каина. Случайно. И сразу же поняла, что что-то изменилось. Вид его стал другим. Более напряжённым. Сжатым изнутри. Он слишком быстро убрал телефон экраном вниз, но я всё равно успела заметить только обрывок какого-то сообщения.
Между ним и Саяном будто бы прошёл короткий, внутренний диалог, недоступный мне и Каю. Один взгляд. Почти незаметный кивок. Но этого оказалось достаточно, чтобы по коже пополз неприятный холодок.
Что-то было не так.
Я почувствовала это сразу. В том, как напряглась линия его плеч и как пальцы на чашке задержались чуть дольше, чем нужно. Саян внезапно перестал строить недовольную физиономию и стал серьёзным.
— Я вообще по делу сюда приехал, — уже без прежней ленцы сказал он, ставя чашку на стол. — Каин, удели мне минуту.
Деза поднялся сразу. Только наклонился ко мне, легко поцеловал в макушку, а потом вышел из кухни вместе с Саяном.
Я проводила их взглядом, и внутри медленно, нехорошо натянулась тонкая струна тревоги. Слишком хорошо я знала это ощущение. Когда ничего ещё толком не произошло, а тело уже понимает. Сейчас что-то случится.
Не прошло и минуты, как из коридора донёсся глухой, тяжёлый удар.
Сердце ухнуло вниз.
Оставив Кая доедать завтрак, я почти сразу вскочила со стула и выбежала из кухни. Коридор встретил меня напряжением, густым, почти осязаемым, как дым после пожара. Я увидела Каина первым. Его рука была впечатана в стену с такой силой, что по светлой поверхности пошла тонкая сеть трещин. Весь его вид показывал, насколько сильно он в бешенстве. От него исходила такая убийственная аура, что мне на секунду стало трудно вдохнуть. Не страх даже. Что-то глубже. Тяжелее. Словно воздух внезапно стал острым и начал резать лёгкие изнутри.
Он метнул в меня взгляд, полный дикой, всепоглощающей злобы, и этого одного мгновения хватило, чтобы я невольно отступила на шаг. Но стоило нашим глазам встретиться, как выражение его лица изменилось. Не до конца. Нет. Ярость никуда не делась. Она всё ещё кипела в нём, рвалась наружу, делая черты лица жёстче, опаснее. Но для меня эта ярость перестала быть направленной. Она как будто развернулась в другую сторону, отсекая меня от своего острия.
Саян, видимо, не заметивший ни моей реакции, ни этой молниеносной перемены, проговорил так, что в тишине коридора его слова прозвучали как гром:
— Ему дали разрешение на въезд. По нашим данным, через несколько дней, максимум — пару недель, он прилетит сюда.
Я замерла. Всё внутри неприятно стянуло.
— Кто? — выдохнула я, но мой голос утонул в том, как резко сгустилась аура вокруг Каина.
— Я же сказал, что этого не будет, — Он медленно убрал руку от стены. На костяшках уже проступила кровь, и я, уставившись на неё, вдруг слишком ясно осознала, насколько тонкой может быть та грань, по которой мы сейчас идём. — Кто подписал?
— Глава города, — так же сухо ответил Саян взерошив волосы на затылке. — Провернули всё быстро. Утром сегодня разрешение вступило в силу.
— Утром значит… — Деза коротко усмехнулся, и от этой усмешки у меня по спине пополз ледяной холодок. — У них, видимо, совсем инстинкт самосохранения отказал.
— Каин...
Он повернул голову ко мне. Взгляд уже
