не был таким бешеным, но в нём оставалось что-то тёмное. Разрушительное. И именно это не понравилось мне больше всего.
— Вернись на кухню, Юна.
— Нет. Я хочу знать, что происходит.
На секунду мне показалось, что он сейчас просто откажется отвечать. Скажет, что это не моё дело. Что мне не нужно знать. Что он сам всё решит, как решал всегда. Но, кажется, что-то в моём голосе или лице заставило его передумать.
Он шагнул ко мне. Медленно. Останавливаясь совсем близко.
— Пока ничего, что должно тебя пугать, — произнёс он, но я слишком хорошо видела, как напряжена его челюсть, чтобы поверить в эту успокаивающую ложь. — Просто один человек решил, что может появиться здесь без моего согласия.
— И из-за этого ты готов пробить стену? — спросила, кивая на трещины.
— Из-за этого я готов пробить не только стену. — Уголок его губ дёрнулся. Не улыбкой. Чем-то мрачным.
Саян шумно выдохнул, явно считая, что дипломатия не сильная сторона его друга.
— У нас пока нет точной даты прилёта. Только окно по времени, — сказал он уже мне. — Но это не туристическая поездка. Он едет не отдыхать.
Что-то в этих словах кольнуло особенно сильно.
— Этот «он» едет сюда из-за меня? — вопрос сорвался сам.
Повисла короткая пауза. Именно она сказала мне больше, чем любой ответ.
Каин перевёл на Саяна ледяной взгляд, будто предупреждая не открывать рот без его разрешения, а потом снова посмотрел на меня.
— Неважно, из-за кого он едет. Важно то, что до тебя он не доберётся.
— До меня? — я сделала ещё один шаг вперёд, уже совершенно забыв про завтрак, про кухню, про то, что Кай остался там один. — Каин, кто это?
Он молчал всего пару секунд, но за это время у меня внутри успело вырасти столько вариантов, что стало дурно. Кто-то из кланов? Кто-то из прошлого? Кто-то, кому не понравится моё возвращение? Или...
— Юна, — Каин взял меня за предплечье. Не больно. Но крепко. Так, чтобы я точно почувствовала. — Смотри на меня. Я всё решу.
Глава 21. Незнакомка
— Мама, ну она плекласна, как ты не понимаешь? — голос сына прозвучал с такой искренней, обезоруживающей обидой, что я, нервно сглотнув, попыталась в очередной раз оттащить его от вольера этой, как он выразился, «прекрасной» Карамели, которую мой ребенок, как оказалось, еще и гладил!
Внутри всё похолодело. Стянулось тугим, болезненным узлом, потому что один только вид этой собаки вызывал во мне первобытный, парализующий ужас.
Боевой доберман?! Серьёзно!?
Да там и от вольера было одно только название, потому что такие твари играючи перепрыгивают трехметровые заборы, а тут у нее из-за хлипкого ограждения огромная, клыкастая пасть торчала совершенно спокойно.
Саян определенно хотел скормить моего ребенка этой машине для убийства. Не иначе. Она же не то, что ногу отгрызет. Она сожрет и даже не подавится! Вцепившись дрожащими пальцами в тонкое запястье Кая, тянула его на себя, чувствуя, как по спине скользнул царапающий холодок.
— Пошли рыбок покормим... Черепашек выпустим погулять, — выдавила запыхавшись, и голос предательски дрогнул, выдавая мою панику с головой.
Кажется, Кай действительно поднабрал в весе и сильно подрос. Либо это его отец за ночь выпил из меня все соки, лишив последних сил, так, что я теперь едва на ногах стояла. Кто же их, этих истинных альф, знает. Во всяком случае, сил сопротивляться родному сыну у меня почти не осталось.
— Мама, ну ты и тлусиха, — усмехнулся сын, и, резко вывернувшись из моей хватки, рванул в сторону дома, так что только его шустрые ноги мелькнули в дверном проеме.
Каин уехал вместе с Саяном несколько часов назад, бросив перед уходом короткий, не терпящий возражений приказ не покидать пределы территории даже с охраной. И, нервно переступив с ноги на ногу, я решила, что и правда не стоит испытывать судьбу.
Все же мне было чем рисковать. У меня был Кай, и опрометчивых поступков я совершать просто не имела права, ведь любая моя ошибка могла стоить слишком дорого. Слишком.
Пока мы гуляли по вымощенным дорожкам, я то и дело бросала настороженные взгляды в сторону огромного стеклянного купола, возвышающегося вдалеке, гадая, что же он там прячет.
У нас как-то не было времени обсудить этот вопрос, да и после всего произошедшего, между нами, мне было не до расспросов, вот только сквозь матовые, темные стекла совершенно невозможно было рассмотреть внутренности постройки. А интриговало это безумно.
Едкими нитями любопытства проходило по сознанию: что вообще мог прятать в таком месте такой альфа, как мой истинный? Наверное, что-то пугающее. Или, может быть, наоборот, что-то очень ценное.
От этих тягучих размышлений меня резко оторвал звук подъезжающего автомобиля. Обернувшись и приглядевшись сквозь панорамное окно коридора, я сразу поняла, что это точно не Каин. И не Саян. Уж слишком машина была странной для их жестокого, пропитанного кровью мира. Блестящая, светло-вишневая, с плавными, почти хищными изгибами. Скорее женская. Но кто мог приехать сюда в отсутствие хозяина?
Дверь иномарки плавно открылась, и на идеальную плитку ступила изящная ножка в дорогой туфле, а следом появилась и сама владелица. Ослепительная блондинка, которая тут же уверенно направилась прямо ко входу.
— Ужас какой... Госпожа Мазари приехала, — раздался за спиной тихий, полный обреченности шепот, и я, вздрогнув от неожиданности, обернулась, увидев управляющую. Лицо женщины было бледным, словно из него разом выкачали всю кровь, а поза выражала странную, болезненную подавленность.
— А почему ужас? И кто она? — спросила, нахмурившись, потому что реакция прислуги казалась слишком неестественной, слишком испуганной.
Переведя на меня загнанный взгляд, женщина судорожно сглотнула, нервно сминая край своей формы.
— Она что-то вроде дизайнера... Вообще за все озеленение и дизайн территории она отвечала, — начала сбивчиво объяснять управляющая, понизив голос до жалкого лепета. — А ужас... из-за характера. Она омега из очень влиятельной семьи. Господин еще пять лет назад обращался к ней по какому-то важному вопросу, ну и нанял на работу. Она периодически приезжает и доводит своими придирками садовников до увольнения. А в последнее время вообще зачастила...
Проговорив это, женщина побледнела еще сильнее и, испуганно прикрыв рот ладонью, словно осознав, что сболтнула лишнего, прошептала:
— Простите.
Стиснув челюсти, я решительно пошла в сторону холла, в душе все сжалось в болезненный узел.
Выйдя, я как раз поймала момент, когда она переступила порог, и невольно остановилась, на какую-то долю секунды пораженная ее холодной красотой.
Эта омега была действительно прекрасна. Идеально прямые, золотистые волосы тяжелым шелком спускались ниже бедер, переливаясь в искусственном
