схватила меня за запястье, до боли впиваясь своими ухоженными ногтями в мою кожу, и уставилась на кольцо совершенно сумасшедшими глазами.
— Это что? — ее голос сел, превратившись в сиплый хрип. — Откуда ты его взяла?! Отвечай!
Я попыталась вырвать руку, потому что ее хватка причиняла реальную боль, но в этот момент со стороны коридора послышались легкие шаги.
— Мам, а кто тут так гломко кличит? У меня Мэнни в аквалиуме сплятался и не выходит...
Толкнув дверь маленькой ладошкой, в кухню заглянул Кай. Из-за дверного косяка показалась его светлая макушка, и он непонимающе захлопал ресницами.
Взгляд взбешенной Мазари тут же оторвался от моей руки и впился в лицо сына. В черты, которые так неумолимо, так кричаще напоминали одного конкретного альфу.
Лишь один взгляд на мальчика, и омега пошатнулась, а вид у нее стал такой, словно она прямо сейчас рухнет в глубокий обморок.
Глава 22. Паника
Алан вызванный управляющей без лишних слов подхватил нашу незваную гостью, которая все же рухнула в глубокий обморок, и перенес ее в гостиную, уложив на широкий кожаный диван.
Окинув бледное лицо омеги хмурым взглядом, врач сухо бросил, что не имеет права прикасаться к наследнице чужого клана без прямого приказа хозяина, и посоветовал просто дождаться ее пробуждения.
Вот только она не приходила в себя. Ни через полчаса, ни спустя час, продолжая лежать неподвижной, безупречной куклой, и это вынужденное ожидание сводило с ума, выкручивая нервы до предела. Не выдержав, я вытащила из кармана мобильный и дрожащими пальцами набрала номер Каина.
Гудки не успели даже толком начаться. Он взял трубку почти мгновенно.
— Да. Что случилось? — его баритон прозвучал резко, натянутой струной, словно он каждую секунду ждал, что произойдет нечто непоправимое.
Но по сути, оно уже случилось. Просто не для него, а для меня.
— Твоя... — выдохнула, судорожно сглотнув вставший поперек горла жесткий, болезненный ком, совершенно не зная, как вообще назвать эту женщину. — К нам приехала Мазари и... В общем, давно у вас отношения?
Пауза на том конце провода длилась всего секунду, но мне она показалась вечностью. Я готова была извести себя и рассыпаться пеплом от всех эмоций, что сжигали сознание пока ждала его ответа.
— У нас нет и не было никаких отношений, Юна, — отчеканил Каин жестко, впечатывая каждое слово. — И ничего, выходящего за рамки сугубо деловых вопросов. Пусть лежит в гостиной. Я скоро буду.
— Поняла... — ответила тихо, опуская взгляд на свои сцепленные руки, но разъедающая изнутри тревога не давала остановиться, толкая на край. — Каин, она просила подготовить ей спальню. Рядом с твоей. Вы часто ночевали рядом?
Последняя фраза сорвалась слишком взвинчено. Я уже пожалела, что вообще спросила но отступать было поздно. Он сам предъявил на меня права и я имею права знать о том, что черт возьми от нее ожидать. Мой тон неумолимо пополз вверх вместе с душащим, темным возмущением, что поднималось со дна грудной клетки, требуя ответов.
— В первый раз слышу от нее такие просьбы, моя душа, — его голос неуловимо смягчился, обволакивая тяжелым, собственническим теплом, от которого по коже побежали мурашки. — Если она откроет рот то, вышвырни ее. Я скоро буду, и мы все решим.
Это обращение… моя душа немного усмирило бушующий внутри меня океан, заставив волны паники отступить. Но где-то на самом дне, под ребрами, все равно продолжала противно шевелиться липкая тревога, отзываясь тупой, ноющей болью.
В отчаянной попытке отвлечься, сбежать от собственных мыслей, я ушла к Каю. Закрыв дверь детской, опустилась рядом с сыном на пушистый ковер, и мы долго играли, собирая конструктор, пока малыш неожиданно не попросил рассказать ему сказку про Русалочку.
Проектор в его новую комнату еще не привезли, поэтому, забравшись под одеяло, я улеглась рядом с ним, обнимая это маленькое, теплое тельце. Тихо шепча историю, вдыхая запах детского шампуня и его немного острый для ребенка собственный, я сама не заметила, в какой именно момент провалилась в тяжелую, вязкую темноту.
Резкий толчок. Я подскакиваю на кровати, жадно глотая воздух, словно вынырнула из-под воды. Сердце колотилось где-то в горле, оглушая. Откинув одеяло, протянула руку вбок, но пальцы нащупали лишь остывшие простыни.
Кая не было.
— Малыш? — позвала хрипло, вглядываясь в полумрак.
В ответ лишь давящая, мертвая тишина огромного особняка. Взгляд метнулся к электронным часам на тумбочке, и светящиеся красные цифры.
23:00
Цифры ударили по сознанию раскаленным хлыстом. Ночь. Глухая ночь.
Срываясь с места, я вылетела в коридор, и первобытная материнская паника подгоняла меня в спину лучше любой плети. Куда он мог дется в такое время?!
Пробегая по бесконечному, тускло освещенному холлу, забежала в коридор и краем глаза зацепилась за полоску света. Дверь в гостиную была приоткрыта. Подавшись вперед, собираясь рвануть внутрь в поисках сына, я внезапно застыла на месте, словно кто-то вылил мне на голову ушат ледяной воды, намертво примораживая ступни к дорогому паркету.
Охватывающий меня ступор в следующую секунду перерос в такой дикий, ядовитый коктейль эмоций, что я не смогла выдавить ни звука. Так и осталась стоять, не в силах сделать и вдоха, чувствуя себя так, будто мой позвоночник насквозь пробили метровыми железными гвоздями, приколачивая к стене.
— Ты должна понять, что в твоих услугах я больше не нуждаюсь, — раздался из комнаты спокойный, лишенный малейших эмоций голос Каина.
— Зачем ты так, Каин... — всхлипнула Мазари, и в ее тоне было столько отчаяния, что воздух вокруг, казалось, затрещал. — Я ведь предлагала тебе родить ребенка! Была готова пройти терапию ради тебя! Забыть про поиски истинного... А ты какую-то безродную в дом притащил! Скажи мне, что бросишь ее... Я приму этого ребенка и воспитаю его достойнее! Клянусь, никто даже не подумает, что он не наш...!
От этих слов, ввинчивающихся в мозг, словно ржавые шурупы, и от последовавшей за ними оглушительной, тягучей тишины мне стало физически сложно дышать. Больно. Как же невыносимо больно. Значит, между ними всё-таки что-то было, раз эта омега готова была сломать себя, отказаться от собственной судьбы ради него? Какие услуги? У Каина закрытый, охраняемый особняк, здесь нет ничего особенного в ландшафте, чтобы называть это «услугами дизайнера» и платить за это годами.
— Ты хочешь быть моей женой и воспитывать моего ребенка?
Этот вопрос, заданный ровным, пугающе холодным тоном, прозвучал как приговор. От его интонации по спине поползли крупные, колючие мурашки, а перед глазами поплыли темные пятна. Неужели всё повторится? Прямо сейчас, после всего, что мы пережили? Он
