сделать что-то не так, потому что всё, что ты делаешь, всегда будет правильным. Если ты захочешь кого-то выгнать — выгоняй. Захочешь разрушить этот дом до основания — ломай, я построю для тебя новый.
Склонившись, он прижался своим лбом к моему, окутывая меня запахом табака и дикой сладостью. Его аура была пропитана абсолютной, непробиваемой безопасностью. Словно жаркий кокон обволакивала меня и ластилась к рукам и телу.
— Я всегда на твоей стороне, Юна. Я всегда буду стоять за твоей спиной, закрывая тебя от всего мира. Чего бы ты ни захотела. Все, что угодно. Просто делай это. А я буду рядом, чтобы поддержать и решить любую твою проблему. Поняла меня?
— Да… Но скажи мне, какие услуги эта омега оказывала тебе? — Спрашиваю почти шепотом и ловлю его горькую усмешку и он сжимает меня крепче. Вжимая в свое тело что напряглось и стало крепче стали в один момент.
— Пообещай, что ты не сбежишь от меня когда я тебе кое-что покажу? — Тихо шепчет мне в макушку обдавая её жарким дыханием.
— Там…
— Тссс. Ничего не говори. Пошли сначала проверим сына и я все покажу. — Он обхватив мою ладонь крепко ведет меня в нашу спальню где укутавшись в одеяло дремлет наш сын и я оторопело вижу рядом с кроватью Карамель которая при нашем появлении навострила острые уши.
— Каин она же не домашний питомец. Вдруг покусает? — Проговаривая в панике готовая в любой момент зайти в комнату.
— Она вас не тронет. Карамель чипированна и слушает только мои команды. Ваш запах она знает и никогда не причинит вреда.
Он утягивает меня вглубь коридора в который запрещен вход всем кроме него. Комната с куполом.
Глава 23. Розы
Дверь открылась с тихим скрипом, и насыщенный, удушливо-яркий запах ударил мне прямо в лицо, такой концентрированный, что в голове мгновенно помутнело.
Что-то цветочное, сладкое до приторности, когда аромат перестаёт быть приятным и начинает давить на что-то глубокое внутри, туда, где живёт что-то первобытное и жаждущее тишины.
Каин потянул меня сквозь полутёмный коридор, который освещала только приоткрытая дверь впереди, но и её свет был таким тусклым, что я едва разбирала дорогу под ногами, ступая за ним осторожно, почти на цыпочках.
Чем ближе мы подходили, тем сильнее меня сотрясала мелкая нервная дрожь, а во рту стояла пустыня. Что он там скрывает? Этот вопрос всё ещё кружил в голове, несмотря на то что ответ был уже совсем близко, и именно это меня и пугало: он спросил, не сбегу ли я после того, как увижу.
Мы остановились около приоткрытой двери, и я почувствовала, как его тело напрягается. Это было не то напряжение готовящегося к удару хищника, которое я уже научилась читать. Другое. Почти человеческое.
Его рука сжала мою ладонь крепче, почти болезненно, и я сжала в ответ, молча, просто давая ему понять, что я здесь, потому что что-то подсказывало мне: сейчас ему это необходимо куда больше, чем он когда-нибудь признает вслух.
Тяжёлый выдох. Его плечи медленно расслабились.
Он толкнул дверь.
Удержаться на месте и не сделать шаг назад потребовало от меня всех сил, которые у меня были, потому что открывшееся передо мной алое марево оказалось таким оглушительным, что весь мир сузился до этого единственного, пульсирующего цвета, и я не смогла сдержать сдавленного, растерянного вдоха.
Розы.
Огромное, бесконечное количество роз. Необычных, тёмно-алых, почти чёрных у основания лепестков, они словно живая паутина оплетали всё помещение стеклянного купола изнутри, ползли по стенам, свешивались с потолочных балок, стелились по полу, превращая всё вокруг в один сплошной, дышащий, пульсирующий цветник.
Удушливый запах здесь стал ещё ярче, до того концентрированным, что казалось, он въедается прямо в кожу, пропитывает насквозь, и мне почему-то подумалось, что я не забуду его никогда в жизни, что он уже стал частью меня, этот запах, этот свет, этот безумный, больной, невозможный сад.
Каин тянул меня вперёд, сквозь этот тесный, живой коридор из цветов, и я, оглядываясь по сторонам, только сейчас поняла, что купол был тёмным лишь снаружи. Изнутри через матовое стекло всё было прекрасно видно, а под самым сводом чуть приоткрытое фрамужное окно пропускало снаружи тонкую струйку воздуха, которая, впрочем, совершенно не справлялась с этим ароматом. Свежего воздуха здесь попросту не было. Он был поглощён цветами без остатка, растворён в них.
Из-за широкой спины Каина я не видела, что находится впереди, до тех пор, пока он не остановился и, развернувшись ко мне, не обхватил плечи обеими руками. Деза смотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде стояло что-то, чего я раньше никогда в нём не видела.
Сомнение.
Он держал себя на краю пропасти силой воли, одним только выдохом, словно в последний раз взвешивал, нужно ли ему это делать.
— Я бы не хотел, чтобы ты это видела... — произнёс тихо и это в голосе Деза ощущалась страннее, чем любой его рык. — Подумай хорошо.
— Я уверена, — ответила, не отводя взгляда.
Его лицо на секунду исказилось болезненной гримасой, которую он тут же убрал, словно смял и выбросил. Не отпуская моих рук, он медленно отступил в сторону.
Я не сразу поняла, что вижу. Мозг отказывался складывать это в единую картину, потому что это попросту не укладывалось ни в какую логику. Огромный прямоугольный постамент из белого камня занимал центр купола, окружённый со всех сторон стеной живых роз, словно алтарь в чьём-то храме. А на крышке постамента лежала обнажённая женщина.
Она словно спала.
Настолько искусно и живо она была сделана, что я подошла ближе прежде, чем успела остановить собственные ноги, и только присмотревшись, поняла, что это скульптура. Мрамор или что-то похожее. И замерла.
— Это... — выдохнула, не в силах закончить.
— Это ты, — отрезал Каин, и его голос прозвучал глухо, на одном коротком выдохе. Когда я молниеносно обернулась к нему, он смотрел куда-то в сторону, не на меня.
— Зачем? — горло сжало так, что слова продирались с трудом, царапая. — Зачем тебе это здесь, Каин? Ты для этого хотел выкупить моё тело у Аргона?
— Да, — просто ответил он, и в этом коротком слове было столько всего, что у меня под рёбрами словно чья-то рука сжала внутренности и сжимала всё крепче с каждым следующим словом. — Я хотел, чтобы ты была всегда здесь. Со мной.
Он повернулся ко мне, сделал шаг навстречу, и его большие, тёплые ладони обхватили лицо, заставляя смотреть на него, и он искал в
