было ужасное, хуже некуда. И самое обидное, что прилетело мне ни за что. Пока ехала в карете, я снова и снова прокручивала в голове случившееся, пытаясь понять, что это вообще было.
В итоге пришла к выводу, на меня напала одна из любовниц хозяина замка. Другого объяснения не находилось. У погибшего мужа Люси вряд ли могла быть связь с такой красивой и явно обеспеченной девушкой, она не подходила ему ни по статусу, ни по характеру. Да и я не помнила, чтобы он был до Люси на ком-то женат.
А вот с бароном пазл складывался идеально. У него имелась бывшая жена, которую та могла отравить, да и образ жизни он вел весьма вольный, слухи о его похождениях ходили по всему городу. Ужасный человек мой дракон.
И даже сейчас, нет, чтобы спокойно сидеть в своей комнате, ведь по любому специально стоял и ждал меня. Либо хочет позлорадствовать, либо в очередной раз меня в чем-нибудь обвинить. Либо и то, и другое.
Поза у него была напряженной, глаза внимательно следили за каждым моим движением. Поэтому решила не спорить, просто ничего не отвечать.
Молча протянула сумку с продуктами, которую до этого крепко прижимала к груди. Барон посмотрел на нее с подозрением, поморщился, взял из моих рук и поставил на пол рядом с собой.
— Я так и не услышал ответа, — хмуро произнес он. — Что с тобой случилось?
По его лицу стало видно, просто так он не отвяжется. Проще рассказать и уйти. Я тяжко вздохнула, развела руками:
— Пострадала в неравном бою, и все из-за вас. Ценой своей жизни отстаивала вашу репутацию как благородного дракона.
— Что за чушь ты несешь? — нахмурился барон. — Какая репутация? На кой она тебе сдалась?
Я пожала плечами:
— Сама не знаю. Была на рынке, на меня налетела девушка, стала бить. Она решила, что мы с вами сожительствуем. Видимо вы сорвали ее ягодку, а ей забыли сказать, что вы любитель варенья. А я попалась под горячую руку.
Дракон нахмурился еще сильнее:
— Опиши девушку.
Я не стала ее выгораживать. Взрослые люди, пусть разбираются между собой. Мне еще жить тут и ходить с ней одними дорогами. Пусть лучше поговорит и прояснит с ней раз и навсегда.
Дракон кивнул головой, словно узнал кого-то по моему описанию.
— Вот же гадина, — процедил он сквозь зубы. — Я думал, она вышла замуж, остепенилась, а она…
Я решила, что разговор исчерпан, и попыталась проскользнуть мимо него. Но так спешила протиснуться, что оступилась и приложилась рассеченной бровью к углу стены.
— А-а-ай! — запричитала я. Рана опять закровоточила. Я посмотрела на смятый грязный платок в руках.
— Не смей! — зарычал дракон.
Я возмутилась:
— Мне надо остановить кровь, а то закапает платье, а оно у меня одно!
Барон посерьезнел, подошел ко мне. Желваки на его скулах ходили ходуном. Неожиданно он подхватил меня на руки. Я только и успела крикнуть:
— Ой!
Спустя пару минут я начала паниковать:
— А вы куда меня все же несете? Надеюсь, не собираетесь избавляться? Я вам планировала приготовить уху и рагу. Вкусные, очень вкусные, по рецепту бабушки. Я о нем никому не рассказывала.
Дракон сжал зубы. А мне становилось страшно. Вот и доигралась, мышка, — мелькнуло в голове. — Только-только решила, что жизнь наладилась, а оно вон как…
Когда барон подошел и толкнул дверь в свою спальню, мое сердце забилось сильнее.
Только не на кровать… только не кровать, — мысленно взмолилась я.
И мужчина словно понял меня, усадил в глубокое мягкое кресло возле камина. Затем ушел в купальню, вернулся с чистым полотенцем и каким-то тюбиком с мазью. Открыл его.
Опустился передо мной на колени, аккуратно промокнул полотенцем набежавшую кровь. Взял тюбик, выдавил мазь на палец.
— Потерпи, сейчас будет больно, — предупредил он.
Я сглотнула. Его лицо было напротив моего, настолько близко, что я могла разглядеть мельчайшие морщинки у глаз и его ожоги. Странно, но они не совсем не пугали меня. Давление, видимо, поднялось, потому что мне стало нечем дышать, в висках запульсировало…
— Ай-й-й, как сильно щиплет! — зажмурилась я от боли, слезы потекли сами собой.
И в этот самый момент почувствовала, как моих губ нежно коснулись мужские губы. Они просто касались… не усиливали напор, не пытались подчинить. Боль отошла на второй план. Сердце ускорилось, дыхание сбилось, и я… ответила на поцелуй.
47. Лечение
Рука барона осторожно легла на мою щеку — теплая, сильная, большой палец нежно провел по скуле. Я невольно потянулась к нему ближе, забыв обо всем.
Поцелуй углубился и стал настойчивее. Дыхание сбилось, и я полностью потеряла остатки самоконтроля.
Но меня спас сам Хитэм Морвейн.
Он внезапно замер. Его глаза потемнели, в них читалась борьба. Резко отстранившись, он встал, отступил на шаг, будто боялся, что еще секунда и он передумает.
— Я хотел лишь отвлечь от боли, — хрипло произнес он, — Смотри не напридумывай себе ничего.
Зря он это сказал. Если до этого в голове не было ни одной связной мысли, то теперь воображение заработало на все сто. Я представила себя в белом платье, кучу детишек и, самое главное, поняла, что, в принципе, дракон и не так уж и плох…
На автомате кивнула ему, пытаясь прийти в себя и отогнать эти глупые, опасные мысли. Этого мне еще не хватало. Такие, как он, не меняются. Драконы — существа гордые, своенравные, привыкшие брать, а не давать.
А барон словно нарочно решил сегодня удивить меня до конца.
— Давай закончим с раной, потом я провожу тебя в твои покои. Что касается той девки, не переживай, я разберусь.
Я нервно сглотнула, пытаясь вернуть себе привычную язвительность.
— Кхм… Можете не разбираться. В следующий раз я подготовлюсь и буду уже начеку. Возьму с собой холодное оружие.
Хитэм резко поднял на меня глаза, правая бровь приподнялась.
— Трость, зонт, кочергу. — решила пояснить, так, на всякий случай.
Он хмыкнул, а я опять напряглась.
Потому что барон навис надо мной, выдавил на палец мазь и начал с серьезным видом наносить ее на мою бровь и аккуратно втирать.
В этот раз не щипало. Но я поймала себя на мысли, что мне хочется, чтобы он снова меня поцеловал. Нет, мне не понравились его поцелуи, просто… в профилактических целях. — уговаривала саму себя, пытаясь унять предательское сердцебиение.
Задумано — сделано. Я тихонько захныкала, слегка сморщив лицо, будто от боли.
Палец барона замер в воздухе, он прищурился.
— Ты с мужем в постели
