class="p1">– Тебе, наверное, непросто было нести его в лапе, – посочувствовала я ворону, – может быть, ты хочешь перекусить? У нас есть еда. Что ты любишь?
– А что у тебя есть?
Птица, явно заинтересовавшись, перебралась поближе и склонила голову к плечу.
– Есть пирожки, но они, правда, вчерашние, есть мясо бурбита, сырое и запечённое, есть сырая рыба и немного каши.
– Вот ещё, – послышалось снизу недовольное ворчание, – всех кормить, так никаких запасов не хватит…
– А ещё у нас есть излишне разговорчивые и не слишком вежливые номты, – строго сказала я, осуждающе глядя на моментально нахохлившегося Леонтия. Маленький грубиян явно был расстроен тем, что на него никто не обращает внимания.
– Номты – это хорошо, – довольно кивнул ворон, и его круглый глаз хитро сверкнул, – люблю перекусить ими иногда.
– Ори! – Леонтий шустро взобрался по моей юбке, нырнул в большой карман и там притаился.
– Но раз грубый и трусливый номт сбежал, – в хриплом голосе ворона слышалось откровенное веселье, – я готов согласиться на вчерашний пирожок. Много не нужно, мне ещё обратно лететь.
– Хорошо, – я огляделась, – Кари! Можно тебя отвлечь?
– Конечно, – мышка в белом передничке выскользнула из дома и шустро подбежала ко мне, – что нужно сделать, Ори?
– Это наш гость, – я показала на ворона, – он принёс нам важную вещь. Ты не могла бы принести для него пару пирожков?
– Сейчас, – Кари кивнула и исчезла в доме, чтобы через пару минут вернуться с двумя небольшими румяными пирожками, – а этот бездельник Леонтий где?
Я молча показала на карман, и Кари только глазки закатила, мол, чего ещё от него можно ждать?
– Приятного аппетита, – сказала я, протягивая ворону пирожки, – если я правильно помню, вот эти, треугольные, с хлоппи, а вот эти, длинненькие, с мясом бурбита.
– Благодарю, – ворон ухватил оба пирожка и перелетел на достаточно широкие перила крыльца. – Что мне передать?
– Подожди минутку, – попросила я и, прихватив мох, подошла к терпеливо ожидающим меня людям, – Шарлотта, посмотрите, пожалуйста, это тот самый редкий мох?
Баронесса осторожно взяла пушистые лиловые веточки и, сняв перчатку, аккуратно растёрла несколько травинок между пальцами. Понюхала, закрыв глаза, и решительно заявила:
– Несомненно, это он. Тот самый неповторимый запах, тут ошибиться совершенно невозможно, Виктория. И много там этого мха?
– Сейчас прошу, – я отправилась в обратный путь к ворону, который уже разделался с одним пирожком и примерялся ко второму.
– А скажи, много ли там, откуда ты прилетел, этого мха?
– Нет, не очень, – с аппетитом склюнув очередной кусочек, небрежно махнул крылом ворон, – поляны три, может, четыре.
– И он называет это «немного»?! – хором воскликнули Марчелло и Шарлотта, когда я сообщила им полученные от ворона сведения.
– Да на эти деньги можно будет купить половину Энгалии, – глядя на меня круглыми глазами, прошептала баронесса, – даже если учитывать, что при увеличении количества цена немного снизится. Что нужно для того, чтобы получить первую партию?
– Нужно, чтобы Марчелло помог стае гирбатов перебраться на другой берег реки, – вздохнула я, понимая, что теперь у капитана просто не останется выбора: баронесса не успокоится, пока не получит хотя бы немного дефицитного сырья.
– Ты же поможешь?
Баронесса Шарлотта посмотрела на капитана, который, судя по одновременно задумчивому и хитрому выражению лица, лихорадочно соображал, какие преференции лично для себя он может получить из сложившейся ситуации.
– Конечно, – наконец отмер Марчелло, – при одном условии, Шарлотта.
– Так я и знала, корыстный ты человек, – нахмурилась баронесса, но всем было понятно, что её суровость не настоящая. – И что ты хочешь?
– Выслушай меня, – негромко попросил Марчелло, – я о многом не прошу.
– Хорошо, – так же тихо ответила баронесса, – обещаю.
Глава 17
Мэтью
Гратенсторский дом встретил меня тишиной и непривычным после царящей в поместье суеты спокойствием. Поднявшись из подвала, в котором находился портал, я прямым ходом направился в библиотеку. Именно так я гордо называл небольшую комнату, стены которой были заставлены высокими, под потолок, стеллажами с книгами. Если быть честным, ни один из них я за все годы, что прожил здесь, не открыл ни разу и даже представления не имел, что за книги в них находились.
Помимо стеллажей в комнате стоял большой стол, на котором сиротливо пристроился письменный прибор работы модного мастера и стопка бумаги.
Пододвинув к себе несколько листков, я ненадолго задумался и решительно приступил к делу: написал несколько записок и тут же запечатал их своим перстнем.
Сбежав по ступенькам в гостиную, взял с каминной полки колокольчик и несколько раз позвонил в надежде, что бездельник Бенедикт услышит его и появится. Ответом мне была всё та же благостная тишина: никто не спешил на хозяйский зов, нигде не хлопали двери, даже мухи, и те, казалось, уснули.
С трудом подавив злорадную ухмылку, я поставил колокольчик на место и направился туда, где, скорее всего, и обитал сейчас мой запропавший камердинер, а именно – на кухню. Видимо, я всё же хорошо изучил своего слугу, так как Бенедикт обнаружился именно там, где я и предполагал. Он неспешно пил чай из огромной пузатой чашки, регулярно зачерпывая варенье из большой миски.
Увидев мою суровую физиономию, камердинер поперхнулся и воззрился на меня с таким искренним изумлением, словно в том, что я появился в собственном доме, было что-то из ряда вон выходящее.
– Господин Мэтью, – откашлявшись, констатировал Бенедикт, – а вы тут чего?
– Вообще-то, это мой дом, – напомнил я ему, – и мы – я и ты за компанию со мной – пока ещё тут живём. Это я на тот случай, если у тебя случились провалы в памяти.
– А почему «пока», если мне позволено будет спросить, – Бенедикт моментально уловил в моих словах главное. – Мы переезжаем, господин барон?
– В каком-то смысле – да, так что можешь потихоньку собирать вещи.
– Ну и правильно, господин барон, – поддержал меня Бенедикт, пока даже не представляющий, какой сюрприз его ждёт, – дом, конечно, неплохой, но маловат. Да и вообще… Мужчина вы молодой, жених, опять же, завидный, так что надо вам поближе к центру перебираться, вот что я скажу. Вы уже выбрали дом, господин Мэтью?
– Разумеется, Бенедикт, – я сладко улыбнулся, и тут камердинер, кажется, начал что-то подозревать, – мы с тобой переезжаем в поместье, так сказать, на лоно природы. На всё лето как минимум.
– Куда это? Вы купили поместье, господин барон?
– Нет, зачем покупать, когда у нас уже есть великолепная усадьба в прекрасном месте, – заявил я, стараясь не смеяться при виде ошеломлённых лиц собравшихся на кухне немногочисленных слуг, – вокруг много зелени, неподалёку
