осторожно ответила я.
– Это пока, – оптимистично заявила баронесса, – вот будут у тебя сыновья, ты меня поймёшь. И ведь дело не в том, – тут она помолчала и честно уточнила, – точнее, не только в том, чтобы пристроить мальчика в хорошие руки, а в том, чтобы быть спокойной и знать, что он счастлив. Естественно, я тут же заинтересовалась, что это за чудесная девушка такая. И вот… не удержалась, хотя и обещала Мэтью дождаться его, чтобы перенестись вместе. Ты ведь не сердишься на меня?
– И в мыслях не было, – ответила я, – честно говоря, я думала, что вас смутит моё происхождение. И должна признаться, что и в своём мире я не была аристократкой. Вернее, у нас там вообще официально аристократов нет, но я вообще из простых. Папа был военным, а мама – врачом. Они погибли несколько лет назад в автомобильной аварии, и я осталась одна.
– Бедное дитя! – совершенно искренне воскликнула баронесса. – Потерять родителей в столь юном возрасте – это ужасно! Но я очень надеюсь, что семья Даттон станет по-настоящему и твоей семьёй тоже. И сейчас нам нужно продумать, как обустроить твоё появление в Гратенсторе, чтобы ни у кого не возникло никаких сомнений в том, что ты подходящая партия для Мэтью. К сожалению, все мы в большей или меньшей степени являемся заложниками общества.
– Один очень известный политик в моём прошлом мире, – я с удивлением заметила, что даже не споткнулась на этой фразе, – сказал, что жить в обществе и быть свободным от общества нельзя.
– Очень мудро, – оценила баронесса, – во всех мирах всё одинаково, Виктория. И только немногие могут позволить себе наплевать на законы общества, но это обычно плохо заканчивается и для них, и для других…
Тут баронесса бросила быстрый взгляд на Марчелло, который стоял возле Мэтью и тоже посматривал в нашу сторону.
– Вы мне расскажете когда-нибудь эту историю? – неожиданно для самой себя попросила я.
– Почему бы и нет, – баронесса Шарлотта грустно улыбнулась, – это достаточно поучительно, хотя и не слишком весело. Но это потом, когда все актуальные проблемы будут уже решены. Согласна?
– Конечно, – я улыбнулась, – то есть вы считаете, что версия со спасением меня из лап пиратов не очень удачная?
– Она не выдерживает никакой критики, – строго припечатала матушка Мэтью, – это же надо было придумать такой бред?! Как удержалась и не прокляла дураков, до сих пор не понимаю! А вдруг бы я не пришла, и тебе пришлось бы с этими глупостями появиться в Гратенсторе?!
– Прокляли?
– Ах да, ты же не знаешь, – баронесса Шарлотта успокоилась и пояснила, – в Энгалии практически все аристократические роды имеют дар. Даттоны, например, понимают язык животных и умеют с ними разговаривать, Лифалинги – с Карлом ты обязательно познакомишься в скором времени, он начальник Мэтью – умеют чувствовать историю вещей, видят их прошлое, Вуджертоны могут предсказывать ближайшее будущее… А Филлингсы – это род, из которого я происхожу по рождению – наделены даром проклинать. Не смертельно, конечно, но проблем доставить можем много. И, признаюсь, в этот раз я была очень близка к тому, чтобы воспользоваться родовыми способностями.
– Но они же хотели, как лучше, – попыталась я заступиться за друзей, – просто, как вы сами сказали, ложь им удаётся не слишком хорошо.
– Это да, – неожиданно тепло улыбнулась баронесса, – наверное, нам с тобой стоит к ним вернуться, так как в противном случае они скоро просверлят в нас дыру своими встревоженными взглядами.
И вот сейчас я смотрела вслед ушедшему Мэтью и чувствовала, что с уходом барона вокруг стало как-то чуть менее солнечно. Может быть, это и есть зарождающаяся симпатия, которая позже вполне может перерасти в нечто большее? Мысль о браке с Мэтью Даттоном не вызывала у меня ни малейшего внутреннего протеста, скорее, наоборот, казалась очень привлекательной. Я ведь не могла не понимать, что мне безумно, просто невероятно повезло. Вполне могло случиться так, что я, побродив немного по Ривенгольскому лесу, попала бы на ужин к тем же коргутам или сломала бы шею, свалившись в овраг. А я мало того что уцелела, так ещё и получила шанс устроить с этом мире свою жизнь с максимальным комфортом. Какой же нужно быть неблагодарной дурой, чтобы от такого отказаться? Да ещё и свекровь мне досталась не удивление разумная и симпатичная.
Раз уж здешние боги по какой-то неведомой причине оказались столь благосклонны ко мне, то я постараюсь не разочаровать их и стану счастливой. Выйду замуж за Мэтью, помогу ему организовать работу таверны и… постараюсь сказать этому миру искреннее «спасибо».
От возвышенно-философских рассуждений меня отвлёк Родриго, с размаху шлёпнувшийся на плечо Марчелло и радостно сообщивший:
– Сюда летит кравен, здоровенный, крылья – вот такие, клюв – вот такой! В общем, почти как я, только чёрный и большой.
– Это, наверное, та самая птица, которую обещал прислать гирбат, – сообразила я, – он должен принести образец синего мха.
– Мха? – тут же оживилась баронесса. – Но почему синего?
– Скорее всего, – вступил в разговор капитан, – в словарном запасе гирбата нет понятия «лиловый». Поэтому для него он синий, во всяком случае, я так думаю. Шарлотта, скажи, ты можешь узнать, сколько стоит, скажем, вот такой, – Марчелло слегка развёл руки в стороны, – пакет лилового мха?
– Много, – тут же ответила баронесса, – я бы даже сказала, неприлично много. Ну, сама-то я, как вы понимаете, не пользуюсь, но совершенно точно знаю, что небольшой флакончик эликсира из этого мха стоит больше, чем платье от лучшей модистки и даже больше, чем шляпка от самой Оливии Дарлинг! Между прочим…
Договорить баронессе не дал здоровенный ворон – именно так я бы назвала спикировавшую к нам птицу.
– Кто тут понимает меня? – хриплым голосом спросила птица.
– Я понимаю, и вот он, – я кивнула в сторону Родриго, который ревниво разглядывал блестящее чёрное оперение гостя. – Тебя прислал гирбат?
– Не прислал, а попросил оказать любезность, – сварливо поправил меня кравен, – скажешь тоже… «прислал»… я сам решаю, куда и когда летать.
– Качество, достойное уважения, – согласилась я, – и что же тебя просили нам передать? Ты ведь не будешь возражать, если я переведу твои слова для присутствующих, которым не дано понимать язык птиц и зверей?
– Нечасто встретишь вежливое обращение, – довольно кивнула птица, – ты можешь передать мои слова этим… неполноценным. И вот это тоже.
Тут ворон – мне привычнее было называть его так – вытянул лапу, и я увидела зажатый в когтях маленький кусочек мха, цвет которого действительно больше всего был похож на сиреневый, разве что чуть темнее.
