остепениться, начать жизнь законопослушного гражданина, а?
– Прекрасная идея, – тут же поддержал его я, – думаю, что если ты поделишься ею с матушкой, она будет очень рада. И вообще, Марчелло, я считаю, что ты действительно смог бы дать матушке новый импульс в жизни. Я скоро, надеюсь, заживу своей семьёй, и мне не хотелось бы, чтобы она чувствовала себя одинокой. И причина вовсе не в том, что я рассчитываю переключить её внимание, хотя об этом я тоже думаю, врать не буду, а в том, что я искренне хочу ей счастья.
Какое-то время капитан молчал, иногда бросая на меня быстрые взгляды, а потом протянул мне руку.
– Спасибо, Мэтью, – с чувством проговорил он, – я рад, что нашёл в твоём лице сторонника. Если бы ты был против, я, скорее всего, не рискнул бы снова попытаться завоевать сердце этой удивительной женщины. Один раз я сглупил, но больше такое не повторится.
– Ну и правильно, – неожиданно раздался снизу довольный голосок, – сейчас всех пристроим, и будет хорошо. А там, глядишь, и детишки пойдут…
Я всмотрелся в траву и заметил Леонтия, который с горящими от любопытства глазками смотрел на меня.
– Что он говорит? – поинтересовался Марчелло, который без Родриго, улетевшего куда-то по своим птичьим делам, временно остался без переводчика.
– Говорит, что всё отлично, – сообщил я, – ждёт, когда все переженятся и детишками начнут обзаводиться.
Марчелло поперхнулся воздухом, но потом его лицо приобрело задумчивое выражение, постепенно сменившееся мечтательным, и я искренне посочувствовал матушке. Насколько я успел узнать капитана, он не любил отказываться от посетивших его идей, какими бы порой странными они ни были. Ну что же… я был бы не против обзавестись младшим братишкой или сестричкой. Уж с ними-то я точно не повторил бы тех ошибок, которые сделали нас с Марион абсолютно чужими друг другу.
– А про что говорят наши прекрасные дамы? – не удержался я от вопроса. – В жизни не поверю, что ты не пробрался и не подслушал, Лео.
– За кого ты меня принимаешь? – искренне возмутился маленький номт. – Конечно, я тут же побежал следом! В общем, волноваться не о чем: Ори и Шарлотта обо всём договорились. Ори рассказала ей, как попала в поместье на самом деле, но Шарлотта вообще не удивилась и не испугалась, так что зря вы огород городили и придумывали всякое. Твоя мама, Мэтью, пообещала Ори, что всё решит с тем, что нужно говорить про то, откуда вдруг Ори появилась. Они тебе лучше сами расскажут, я думаю.
Пока мы с Марчелло слушали разговорчивого номта, матушка и Ори, видимо, решили основные вопросы и, мирно беседуя, направились к нам.
– Мэтью, Виктория мне всё рассказала, – глаза матушки сверкали, на щеках играл румянец, и даже я понимал, что она сейчас хороша невероятно, а Марчелло так вовсе дар речи потерял, – вам не стоило придумывать все эти небылицы, во всяком случае для меня. Разумеется, никому кроме членов семьи, – тут она задумчиво посмотрела на капитана, – и тех, кто оказался вовлечён в эту непростую историю, не стоит знать правды. Люди иногда склонны находить дурное в самых безобидных вещах. Поэтому мы с Викторией решили, что можно использовать часть придуманной вами чуши, в частности, пусть девочка будет баронессой Хоккинз, тем более, что я надеюсь, – тут матушка улыбнулась Ори, – это ненадолго.
– Я очень благодарна баронессе Шарлотте за то, что она так тепло отнеслась ко мне, – улыбнулась нам Ори, а матушка ласково прикоснулась к её руке и поправила:
– Просто Шарлотта, моя дорогая, мы же договорились.
Я мог только глазами хлопать от удивления, так как даже в самых смелых мечтах не мог себе вообразить такого стремительного сближения баронессы Даттон и Ори. Особенно после того, как матушка узнала, что девушка никакая не баронесса. Хотя, может быть, то, что моя будущая жена – как же приятно об этом думать! – из другого мира, перевешивает любое аристократическое происхождение?
– И на чём же вы остановились в итоге? – поинтересовался Марчелло, выглядевший ничуть не менее ошарашенным.
– Виктория – баронесса Хоккинз, – строго глядя на нас, заявила матушка, – все эти годы она жила в одной из отдалённых обителей святой Бенедикты…
Ну естественно, куда ж без неё-то: любимая матушкина святая и тут приложила свою ручку!
– Но не потому что решила посвятить себя служению богине, – тут мы все дружно посмотрели на Ори, которая ну вот никак не была похожа на девушку, решившую отречься от обычной жизни, – а потому что никого из родственников у неё не осталось, а жить у каких-нибудь посторонних людей для девушки её статуса просто неприемлемо. Но я в память о старом друге нашего предка присматривала за ней издали, – тут матушка ненадолго задумалась и уточнила, – очень издалека… И теперь, когда Виктории исполнилось девятнадцать, взяла её под своё крыло. Детали мы ещё обсудим, вам это не интересно.
Мы с Марчелло могли бы, конечно, возразить, но кто бы нас стал слушать!
– Поэтому я останусь здесь ещё на пару дней, – огорошила меня матушка, – чтобы подготовить Викторию к появлению в Гратенсторе. А ты, – она строго посмотрела на меня, – отправишься в город и пустишь слух о том, что я отбыла в… – матушка снова на несколько секунд задумалась, видимо, выбирая из отдалённых провинций самую глухую, – в Киленхайн.
– А там точно есть обитель святой Бенедикты? – на всякий случай уточнил я.
– Даже если нет, кто об этом знает? – философски пожала плечами матушка. – Большинство тех, кому мы представим Викторию, даже представления не имеют о том, где это вообще – Киленхайн.
– А кстати, где это? – тут же поинтересовался я. – А то вдруг меня спросят, тот же Лифалинг, ты же знаешь, он до ужаса любознательный.
– Карл? – баронесса Шарлотта задумалась и вынуждена была согласиться. – Этот может, да. Насколько я знаю, Киленхайн расположен где-то на границе с Равенгардом, не то в степи, не то в лесу, не помню точно. Там вроде бы всего пара графств, да и те давно обеднели и лет триста не наведывались в населённую часть Энгалии. Почему бы там и не затеряться небольшой такой обители, правда? Проверять всё равно никто не поедет. А у меня есть портал, так как я иногда всё же навещала бедную девочку.
– Хорошо, – я кивнул, – я расскажу министру и паре приятелей, думаю, этого будет вполне достаточно. А потом вернусь сюда за вами. Марчелло, ты мог бы остаться здесь на то время, пока меня не будет? Мне было бы намного спокойнее, если бы помимо Кеши с родичами тут находились бы
