плащи, и Брюнья вывела нас из зала. Наконец-то пришло время познакомиться с местом, где мама родилась и выросла, бегала по полю, играла и радовалась жизни. Я надеюсь, что быстро привыкну к новой жизни в краю своих предков. Если мне повезет с женихом, буду жить где-то рядом, по соседству с родственниками.
Поселение Вайерланда не было таким просторным, как Нидельхейм. Я привыкла, что дома стоят широко и вольготно. Это поселение внутри защитных стен оказалось таким застроенным, что мне казалось, я задохнусь от тесноты. Дома плотно прилегали к друг другу, двор ко двору. Два соседа делили один забор. Улочки были узкими, чтобы пропустить проходящего, приходилось почти прижиматься к стенам домов. К тому же внутри встречались и фермы с животными, поэтому стояла вонь и грязь. И ничего, кроме домов и ферм, редкие клумбы с цветами радовали глаза, у колодцев судачили местные женщины.
Мне казалось, меня ведут по лабиринту в непонятно каком направлении. Или эта женщина специально выбрала такой путь. Когда мы прошли центр поселения, я остановилась, чтобы отдышаться. Мы оказались за поселением почти у набережной. Вдали виднелся берег моря и причал с кораблями и лодками. Оттуда люди на повозках везли мешки и корзины.
Брюнья остановилась, немного подумала и свернула вправо, на тропинку, убегающую в глубь второй части поселения за частоколом. Неужто забыла, где живет ведьма?
— Это еще одно поселение? — спросила я, рассматривая большие огороды сады и поодаль стоящие фермы.
Почему-то мне здесь больше понравилось, чем там, где стоял дворец. Мы шли по тропинке к улицам, застроенным продолговатыми домами из вертикально сложенных бревен. За поселением виднелся густой лес. Между лесом и полями возвышались многочисленные курганы, сакральное погребальное место моих предков. Там же должно быть и обрядовое святилище.
— Это старая деревня, одна из первых на побережье.
— И здесь, в этом доме, наверное, родилась мама? — я подумала, что, может быть, это и есть мое наследство.
— Да, и твои тетки, и дядьки. Сначала длинный дом хозяина был тут.
— И много у меня родни?
— Точно не скажу, но думаю, да. Я знаю лишь твою мать и госпожу Маргрет.
— Ты, наверное, давно служишь в семье тети?
— С юных лет, с тех пор как покойный твой дед Дагбьярт построил новый дворец и перебрался туда, — посвятила меня служанка в короткую историю моей родни.
— Тогда ты наверняка помнишь, как мои родители встретились? — спросила я у Брюньи, ведь она местная и должна что-то знать.
— Ох, это давняя история. Твоя мать согрешила с твоим отцом до свадьбы. И еще в какую-то там ритуальную ночь, которую провела Амелинда. Когда твой дед узнал обо всем, Арнуру выдали за Эрлендора, а ведьму выгнал из своих земель. Вскоре господин Дагбьярт заболел и приказал разыскать ведьму, чтобы вылечила его. Но, пока Амелинда добиралась, твой дед уже ушел к богам.
— Как далеко еще идти? — Герда отставала.
— Мы уже почти на месте, — ответила Брюнья. — Вон в этом длинном доме и живет ведьма. С тобой к ней не пойду, сама иди.
— Ладно, где вы будете меня ждать?
— Тут подождем, целебной травки нарвем, раз мы уже тут, — оглянулась по сторонам Герда.
До дома Амелинды было два шага. Череп коровы на дверях предупреждал нежданного гостя, что тут живет ведьма и не стоит соваться сюда по пустякам. Я взялась за прибитое к двери кольцо и постучала им.
Не прошло и мгновения, как за дверьми я услышала громкий хриплый голос:
— Заходи, я ждала тебя!
ГЛАВА 21
Я открыла скрипучие двери и нерешительно сделала шаг через порог.
— Заходи, Эйдис, не бойся!
— Откуда ты знаешь обо мне? — я медленно вошла в жилище ведьмы, разглядывая ее в тусклом дневном свете.
— Слухи о твоем прибытии давно ходят, — ответила Амелинда.
Передо мной за круглым низким столом сидела настоящая ведьма. Она выглядела как древняя наставница из академии. Это была худощавая седая женщина, с четко выраженными острыми скулами и подбородком. Губы и кончики пальцев намазаны сурьмой. Она строго смотрела на меня глубоко посаженными глазами. На ней был черный балахон с широкими рукавами, обшитый зелеными нитками. На груди весела крупная цепочка из серебряных колец с талисманом, который светился радужным цветом.
— Мне о тебе мама рассказала, и у меня к тебе очень много вопросов, — я достала записку и положила на стол, заваленный всякими ритуальными атрибутами для гадания и колдовства.
Амелинда прочитала ее неспеша. Темные глаза заблестели от слез. Она отложила записку и встала.
— Когда ты только вошла, я сразу почувствовала на тебе защиту Арнуры. Ты на нее очень похожа, и я уверена, она передала тебе свои способности. У нас среди ведьм таких, как ты, называют прямыми наследницами, — она прикоснулась к моему лицу, в темных глазах я увидела теплоту.
Мы крепко обнялись, и я присела на табурет у стола.
— Я хочу продолжить ее дело, расскажи мне все о ней.
— Это займет слишком много времени, а ты пришла не одна, — сказала Амелинда и посмотрела в сторону дверей, за которыми слышались голоса Герды и служанки. Намекая, что, возможно, этот разговор нам стоило с ней провести наедине.
— У меня всегда мало времени. Меня хотят выдать замуж. Поэтому я скажу тебе, зачем пришла. Я не закончила академию, Фригг впала в магической сон, мне нужна новая покровительница, чтобы пройти обряд посвящения в чародейки. Сможешь мне помочь?
— Ну… Этот сон не навечно, когда Верховная богиня наберется сил, она начнет призывать своих учениц и прислужниц, — Амелинда подошла к котелку и зачерпнула в кубки пивное варево.
— Что теперь, ждать, когда она проснется? Я не хочу. У меня цель пройти обряд посвящения и продолжить дело мамы, — я взяла один кубок из ее рук.
Ведьма усмехнулась и протянула мне костяной кубок со свежей медовухой.
— Это возможно, пока Верховная богиня спит. И ты принесла клятву верности самой Фригг, хочешь служить другой богине, дай новую клятву на крови, — сказала серьезно наставница.
— Я не понимала еще тогда, что это значит, и была маленькой и отчаявшейся девочкой, которая никак не могла смириться, что ее отправили чуть ли не в другой мир. Если честно, я долго сопротивлялась обучению магии и бессмысленно прожила там
