Дрейвен.
И прежде чем Аделаида успела возразить, он закрыл дверь.
Элспет тут же крутанулась ко мне:
— Даже не надейся! — она погрозила мне пальцем.
— Это я-то? — я прижал руки к груди. — Какого адского пламени ты меня поцеловала?
Она застонала и закрыла лицо руками, задев пальцами губы. Те самые губы, что только что касались моих. Проклятье, я хотел почувствовать их снова. Хотел ощутить, как ее зеленый шелк сминается в моих руках. Хотел покрыть поцелуями ее ключицы, обнаженные плечи, скользнуть ниже по рукам…
— Почему ты так на меня смотришь? — спросила она дрогнувшим голосом.
Я тряхнул головой:
— Сначала ответь на мой вопрос.
— Ладно, — она скрестила руки, избегая моего взгляда. — Я не хочу, чтобы люди видели наши ссоры. Мы в городе недавно, нам нужно продавать товар. Нам не нужны проблемы или лишнее внимание. И когда кто-то ворвался в дверь, моим первым инстинктом было…
— Поцеловать меня? — перебил я.
Она одарила меня испепеляющим взором.
— Показать им, что мы не ругаемся. У меня нет никаких скрытых мотивов, Дрейвен. Я просто не хочу ни с кем враждовать, пока мы застряли здесь на неопределенный срок, дожидаясь починки фургона. Моим сестрам и маме нужна стабильность, и я хочу им ее дать. Я не хочу все испортить нашими перепалками и превратить нас в изгоев раньше, чем мы успеем прижиться.
В этот миг я словно увидел Элспет в новом свете. Раньше я считал ее грубой, невоспитанной и невыносимой. Но отчаяние в ее голосе заставило меня осознать, как сильно она печется о своей семье и какой груз ответственности лежит на ее плечах. Груз, который был мне слишком хорошо знаком. Она просто изо всех сил старалась защитить близких — так, как умела. Возможно, порой она ошибалась, но в ней было столько ярости и отваги. Кажется, я наконец-то ее понял.
И это меня напугало.
— Понятно, — я сглотнул, чувствуя, как внутри закипает разочарование. Почему-то я ждал другого ответа. Хотел, чтобы она призналась: ей тоже хочется целовать меня снова, и она так же жаждет моих губ, как и я ее.
— Что ж, можешь не волноваться, — сказал я. — Я больше не буду с тобой спорить.
Она посмотрела на меня с недоверием.
Я потер челюсть:
— Ты же знаешь, что для ссоры нужны двое.
— Ты намекаешь, что это моя вина? — спросила она.
Эта женщина… Она была изматывающей.
— Я говорю, что нужны двое. То есть виноваты оба.
Ярость, кипевшая в ее глазах, немного утихла. Мой взгляд задержался на ее шее, на бледной коже. И зачем она надела этот шелк на тонких лямках? Обычно ее платья закрывали плечи и руки, но сегодня в этом наряде был виден каждый дюйм ее нежной кожи.
— Твое платье… оно прелестно, — выдавил я.
Она моргнула:
— Что?
Я указал на длинный подол и корсаж, вырез которого был достаточно глубоким, чтобы я мог заметить мягкий изгиб ее груди.
— Красивое платье.
Она растерянно забегала глазами:
— Спасибо, — после паузы она добавила: — И не накручивай себе лишнего. Я знаю, что поцеловала тебя. Это было импульсивно и глупо, и больше не повторится.
— Я этого и не жду, — быстро соврал я.
— Вот и хорошо.
— Хорошо.
— Что ж, я ухожу, — она попятилась к выходу так, словно боялась, что если она отвернется, я на нее наброшусь. — Не с бала ухожу, — она врезалась спиной в дверь, и ее щеки вспыхнули. — Просто из этой комнаты.
— Я понял.
— Доброй ночи, — она склонила голову, открыла дверь и выскользнула наружу.
Я коснулся губ — память о поцелуе все еще жгла их. Этой ночью что-то между нами изменилось, и у меня было предчувствие, что пути назад уже не будет.
Глава 25

Элспет
Солнечный свет залил комнату, и я, моргая, открыла глаза. На мне все еще было вчерашнее платье — измятое и пошедшее складками. С уголка рта на руку капнула слюна. Я поспешно вытерла ее и села на спальнике, протирая глаза.
Огги оглушительно храпела, а вот Прю уже проснулась. Она сидела в своем голубом хлопковом платье, подтянув колени к груди, перед раскрытой книгой. Я прищурилась, заметив ее опухшие, покрасневшие веки. Вчера мы вернулись поздно: танцы, еда и выпивка затянулись. Морти предложила подвезти нас, и я так вымоталась, что проспала почти всю дорогу. Но сейчас, при дневном свете, я видела: с младшей сестрой что-то не так.
— Прю? Все в порядке?
Она шмыгнула носом и скрестила ноги под собой.
— Вполне.
Я пододвинулась ближе.
— Что-то случилось вчера? Мне казалось, всем было весело.
Она захлопнула книгу.
— Элспет, я читаю, — ее взгляд красноречиво опустился на обложку.
— Ясно, — я вздохнула, боясь, что теряю ее. Что мы все ее теряем, пока она все глубже уходит в себя.
— Ну, у кого-то вчерашняя ночка точно удалась, — Огги села, потягиваясь и зевая.
Я бросила на нее многозначительный взгляд:
— Не я одна развлекалась.
— Но не меня застукали за поцелуями с Дрейвеном Даркстоуном. В чулане!
Прю отложила книгу:
— Простите, что?
Я сердито уставилась на Огги. От воспоминания о губах Дрейвена внутри все вспыхнуло.
— Кто тебе это сказал?
Она всплеснула руками:
— Да об этом все только и шептались!
— Дрейвен? — переспросила Прю. — Но ты же его терпеть не можешь!
— От любви до ненависти один шаг, — Огги игриво поиграла бровями.
— Этот поцелуй был ошибкой, — отрезала я, хотя до сих пор чувствовала вкус его губ и сладость ягодного вина на его языке. Его запах — смесь эля, кедра и кожи — словно впитался в меня. Он держал меня так крепко, что я чувствовала, как его сердце бьется о мое. И он ответил на поцелуй. Он целовал меня так самозабвенно, что весь мир перестал существовать — остались только мы вдвоем.
Я и не знала, что мужчины умеют так целоваться. Впрочем, я никогда прежде не встречала таких, как Дрейвен Даркстоун.
— Почему ты так трогаешь губы? — спросила Прю с озадаченным видом.
Я тут же уронила руки на колени.
— Обветрились.
— Не похоже, — вставила Огги. — Похоже, что они опухли от удовольствия.
Я схватила подушку и запустила в нее. Огги с визгом пригнулась.
— А где Аделаида? — спросила я, оглядывая комнату в поисках старшей сестры.
— Ты что, не помнишь? — удивилась Огги.
— Что именно?
На ее лице расплылась самодовольная ухмылка:
— Она вчера не вернулась домой. Решила остаться с Элмом в поместье Дрейвена.
Я прижала ладонь ко лбу. Должно быть, я выпила больше, чем думала. Конец вечера превратился в
