себе кислинку и сладость одновременно, что вкус напитка получился совершенно неповторимым. Я делаю глоток и чувствую, как язык обжигает горячая пряность.
Палец Урракса цепляет мой подбородок и заставляет поднять голову вверх. Его синие глаза горят обещанием. В них бешеная смесь: страсть, нежность, желание, потребность оберегать. А еще нескончаемое восхищение мной, как женщиной, как врачом, как… его второй половиной. Одной единственной. Неповторимой. Долгожданной. Сейчас, наедине с собой, я сняла щиты со своего сердца и позволила помечтать о нашем “Долго и счастливо”.
Мы с Урраксом как будто зависли над пропастью. Я не позволяю ему сделать шаг вперед, а он… Не давит. Действует, исходя из моих слов, реакций на него. Подкупает ли меня это? Однозначно.
— Мне нравится картинка, Тори, — тишину комнаты вспорол мужской голос. Я, как ужаленная, вскочила с постели.
— Ты что здесь делаешь? — чуть громче положенного для раннего утра, воскликнула я.
— Вообще-то, это моя комната, — хмыкнул он, направляясь к кровати. И хотя, я лежала в одежде, а все равно схватила одеяло, прикрываясь им, словно щитом. Однако, если я думала, что подобная хлипкая преграда как-то остановит этого мужчину, то я сильно ошиблась в своих прогнозах. Одним рывком Урракс вырвал из моих рук ткань, а в следующее мгновение дракон повалил меня на мягкие подушки, нависая сверху.
— У меня были разные женщины, Тори, — я лишь фыркнула в ответ. Тоже мне, новость. К моему рту мгновенно прижались твердые горячие губы Урракса, отнимая способность нормально мыслить. — Так вот. Да, евнухом никогда не был. Но знаешь, до встречи с тобой, я никогда не задумывался о семье в классическом ее варианте. Были мысли о браке. Взаимовыгодной сделки с какой-нибудь драконицей для увеличения сферы влияния. Но, по всей видимости, Богам мой план, мягко говоря, показался смехотворным, и они послали тебя.
— Ты меня еще обвини в этом, — гневно воззрилась на дракона. А затем последовал еще один поцелуй.
— Буду целовать всякий раз, как будешь язвить и перебивать, колючая моя. Хотя, — дракон на мгновение сделал задумчивый вид, — продолжай. Мне нравится чувствовать вкус твоих губ.
Ну что он творит. Нельзя же так. Отнимает всю волю к сопротивлению. Открыла рот, чтобы отчитать его, но увидев хитрый прищур глубоких синих глаз, тут же захлопнула его.
— Моя ты пай-девочка, — после этих слов Урракс глухо ухнул, и тут же засмеялся. Еще бы, острый ноготь под ребро, — весьма ощутимо.
— Я влюблен в тебя, доктор Асташевская, — признание так легко было им произнесено, словно он уже давно ждал повода, сказать об этом. А я, как будто, воды в рот набрала. — Ты не дала мне шанса даже осознать, как это произошло. Сначала увидел твое интервью, в котором ты так серьезно рассказывала о магических потоках. И я подумал: а почему бы и нет. К тому моменту, у Дариуса побывали практически все врачи Пармиры, и никто не мог помочь. Мне показалось, что, если взглянешь на мальчика ты, хуже не будет. В лучшем случае, я нашел того, кто решит нашу проблему, в худшем — пересплю с красивой женщиной по обоюдному удовольствию. Ай! — за последние слова я снова больно тыкнула ногтем Урракса. И снова обжигающий поцелуй, который зарождал внутри неконтролируемое пламя. — Я и не надеялся, что у Тории Асташевской внутри целый мир. Не думал, что у девушки есть принципы, характер, цели в этой жизни. Даже не предполагал, что эта малышка с таким упрямством возьмется за сложное лечение. А еще, я знаю, что внутри нее спрятана загадка. Какая-то тайна. Надеюсь, что стану тем, кому эта ведьма сможет доверить ее.
В его глазах полыхал огонь. Но я не боялась обжечься. Скорее, была уверена в том, что он обогреет и защитит в случае опасности. Золотистые, серебряные искорки вспыхивали в синих глазах, завораживая своим блеском.
— Зачем тебе это? — еле слышно прошептала в ответ, как будто боясь, что меня кто-то может услышать.
— Затем, что это часть тебя, — вот так просто. Без красивых витиеватых слов Урракс Вальтрекс давал понять, что для него важно все, что связано со мной. Раньше я бы и подумать не могла кому-то рассказать о своей прошлой жизни. Сейчас же нависающий надо мной мужчина казался более, чем лучшей для этого кандидатурой.
Как в замедленной съемке, губы мужчины становились ближе с каждой секундой. Я прикрыла глаза в ожидании, думая, что Урракс больше не станет сдерживаться, и накроет своей страстью. Но и тут меня ожидал сюрприз. Трепетно, нежно, едва касаясь, его губы, как крылышки мотылька, накрыли мои. Руки бережно обнимали, создавая подобие кокона.
— Не думай, что я не хочу тебя. Ночь, когда ты станешь моей, будет особенной для тебя и меня. Твои родители внизу. Вместе с моими ждут нас к обеду.
— Девочки тоже? — распахнула я глаза.
— Нет. Пока нет. Думаю, будет честно и правильно поставить твоих в известность, чем занимается их дочь, — заметил Урракс.
— Мне стоит говорить очевидные вещи? — я имела в виду то, что Вальдерис и Валенсия Рунекс не мои настоящие родители.
— История, достойная того самого камина и вкусного красного вина, как тебе идея? — подмигнул мужчина.
А я поняла, что да, мысль приносила какой-то лад душе. Совершенно неожиданно, Урракс Вальтрекс стал тем, кого я всерьез могла рассматривать на роль своей половины. Будем ли мы вместе до конца наших дней? Черт его знает. Но здесь и сейчас, в этом отрезке времени, я хотела быть рядом с ним. Пора было прекращать бегать от собственных тайных желаний.
— Прекрасно, — я вплела пальцы в чуть отросшие темные волосы. Жест дракону понравился, а из горла вырвалось что-то наподобие рычания. — Я читала в одной книжке, — шептала я в губы Урракса, — что если дракон нашел свою половину, то его звериная часть также делала свой выбор, представая перед избранницей во плоти, так сказать, — мужчина порыкивал в неудержимом желании добраться до моих губ. Я же, чуть натягивая его волосы, еще удерживала дракона на расстоянии. — Как думаешь, я нравлюсь твоему зверю?
Ответом мне послужил уже далеко не спокойный и осторожный поцелуй. Урракс заявлял на меня права, ставил метку, давал понять, что отныне я его женщина, его ведьма. И казалось, что внутри меня самой в данную минуту зарождается какое-то существо, желающее присвоить себе этого сильного дракона.
Сколько прошло времени, я не знала. Простынь и одеяло уже давно сбились вокруг нас. Но черты мы не перешли. И было в этом моменте что-то юношеско-трогательное. Мы оба хотели большего. И при этом, желали продлить момент,
