или вообразить. Здесь было тепло. Очень тепло. Высокие деревья, обвитые лианами, с яркими цветами прямо на стволах. Чистый воздух. Я шла по лесу, ступая по густой траве. Откуда-то доносился непривычный рокот: словно буря обрушивалась на крепостные стены, или огромный таран бил в замковые ворота. Но ветер мягко овевал мое лицо, будто говоря, что это не он. Когда я пошла навстречу шуму, то спустя несколько минут поняла, что это не потоки воздуха, это обрушивающиеся на песчаный берег волны. Я никогда не видела столько воды – она была до самого горизонта.
Море, догадалась я. Море я тоже не видела, но оно было прекрасно. Настолько прекрасно, что у меня перехватило дух от вида ярко-бирюзовой воды, от белоснежной пены, лениво облизывающей почти белый песок. Яркое летнее солнце лишь подчеркивало окружающую красоту и безмятежность.
Я погибла под крайтонскими воротами и попала на Небеса?
Никто не мог мне на это ответить, но других причин, как я здесь оказалась, у меня не было. Почему на мне белые одежды и странные бусы из морских ракушек. Почему на сердце наконец-то спокойствие.
Мир.
Я так привыкла к войне. К борьбе. К тому, что надо сражаться, выгрызая счастье зубами. Все свои злоключения я принимала как испытание. Как наказание.
Кажется, теперь все закончилось. Владыка забрал меня в лучший мир.
Мои ноги утонули в сыром песке, когда я зашагала по берегу, наслаждаясь этим чувством. Правда, погрузиться в него полностью мне не позволяли воспоминания о том, кого я навсегда оставила. Я не думала про маму или брата и сестер. С ними все будет хорошо. Про Нико тоже не думала. Но мне бы хотелось отыскать на этом пляже Теодрика.
Мне хотелось, чтобы по эту сторону жизни мы тоже встретились и были вместе. Но, возможно, у вервольфов свой рай, раз он меня здесь не ждет? Или мне надо его найти?
Я обошла Небеса по кругу, узнала, что это остров, но так никого и не встретила. В его центре возвышались каменные сооружения, ступенями уходящие к небу. Но и они оказались пустыми. Успокоило ли это меня? Отчасти да. Но воспоминания о Теодрике не давали мне расслабиться, наслаждаться прибоем. Мысль о нем упорно гнездилась в голове, нагнетая тучи на небе. Я должна была о нем забыть, но не забывала.
Я не хотела о нем забывать. Или хотела?
Почему я вообще не попала в загробную обитель предков, если я теперь волчица?
Но и эти мысли были подобны замкам из песка: море слизывало их, уносило вместе с ракушками на дно. Их становилось все меньше и меньше, они растворялись. Чем дольше я находилась на Небесах, тем реже вспоминала о своей человеческой жизни. Плавала в море, грелась под ласковыми солнечными лучами, которые не обжигали, а только дарили тепло. Гуляя по острову, я облазила монументальные пирамиды, которые было видно из любой его части. Они меня манили, но я не понимала, почему. Пока однажды не встретила волчицу.
Она быстро пробежала в ворота пирамид, и я пошла за ней. Но, сколько бы я к ней ни приближалась, волчица словно оказывалась на шаг впереди. Я успевала увидеть только пушистый хвост, который явно куда-то меня заманивал. Так я оказалась в центре пирамиды. Деревья и цветы проросли и внутри, создавая целый сад, сверху лил свет, а волчица стояла на траве и будто ждала меня.
– Что ты хочешь? – спросила я. Но она ничего не ответила, просто подбежала ко мне и схватила за подол белой юбки. Потянула на себя с рычанием: я едва устояла на ногах, чтобы не плюхнуться на колени.
– Я тебя не понимаю, – отмахнулась я раздраженно.
Все ты понимаешь, словно говорил взгляд волчицы, глаза которой вдруг засияли ярко-синим. В голове почему-то вспыхнула мысль о том, что еще не время. Мне надо вернуться. В Крайтон.
– Нет, – покачала я головой. – Я хочу остаться здесь. Я хочу мира.
Волчица отпустила мое платье и взрыкнула, будто смеялась надо мной.
Следом тут же пришла мысль: я обрету мир только рядом со своей парой. Так надо. Люди и вервольфы больше не могут воевать. Я должна это остановить.
Мы с Теодриком должны.
Стоило заглянуть в волшебные глаза волчицы и вспомнить про любимого, как я услышала его голос:
– Ева… Иди ко мне.
Я вдруг оказалась в теле волчицы, и теперь смотрела на мир ее глазами. На девушку в белых одеждах. Я запаниковала, как в первый раз, заметалась по божественному саду. Куда идти? Где вообще мой истинный? Но девушка, которая теперь была мной, не растерялась, поманила меня к выходу из пирамид. Мы поднялись на самый верх, а затем она растворилась в лучах заходящего солнца. Я же шагнула за ней, в этот ослепительный свет, и…
Вокруг было сыро и темно, мы были в какой-то пещере или нише, меня трясло в ознобе, но при этом Теодрик крепко прижимал меня к своей груди. Так, будто больше никогда не отпустит.
– Ты здесь, – шептал он, стискивая меня. – Ты со мной.
Я обняла его в ответ и только тогда осознала, что действительно обнимаю, не лапами, а человеческими руками. Как же это было прекрасно – снова быть человеком. И еще прекраснее – чувствовать гулкое биение сердца Теодрика.
Чувств во мне было столько, что я разрыдалась.
– Я думала, что умерла, – прошептала я, всхлипывая. Он притянул меня к себе, и я щекой уткнулась ему в плечо. – Что мы оба погибли.
– Как видишь, мы по-прежнему живы. А к предкам уйдем только вместе. Однажды. Но не надейся, что это будет слишком скоро, моя луна. Я планирую еще пожить. Вместе с тобой. Взять на руки нашего волчонка.
– У людей и вервольфов не бывает детей, – тихо напомнила я, наслаждаясь его ароматом.
– Человеческие девушки не перекидываются в волчиц, – рассмеялся мне в макушку альфа, – но ты опровергла эту истину, Ева.
Несмотря на сырость и сквозняк, я могла бы сидеть с ним в обнимку вечность, и сидела бы, не отпуская, но из-за спины Теодрика раздался голос Нико:
– Отойди от нее, зверь. Ты сделал то, что нужно.
Только тогда я рассмотрела вооруженных солдат, замерших в нескольких шагах от нас. В их руках были луки и арбалеты, и все они целились в нас. Я судорожно вздохнула, осознав, что опасность вовсе не миновала, она по-прежнему ходит за нами по пятам.
– О чем он? – осторожно спросила я, почувствовав, как напряглось сильное тело моего истинного.
– Давай переместимся в более приличное место
