она встретилась с его голубыми глазами. Они смягчились, некогда ледяные радужки затуманились удовольствием.
Он был красив.
Ебанутый на всю голову, но… красивый.
Потребовалась серия неполных глотков, но мало-помалу она смогла проглотить большую часть его спермы, пока не захлебнулась и не отпрянула назад. Его член выскользнул из её рта, когда она рухнула на задницу, выплёвывая последние вязкие струйки на меховые шкуры у ног Натаниэля.
Она напряглась и подняла на него взгляд, остро ощущая, как липкая сперма тянется вниз по её подбородку.
Он наклонил голову, глядя на неё, и она сжалась, уловив нотку разочарования в его голосе.
— Ну что ж, попытка засчитана. Но выше голову, питомец. Я дам тебе ещё один шанс загладить свою вину передо мной. — Он кивнул на пол.
Она ощетинилась, когда поняла, что он имеет в виду, он хотел, чтобы она слизала это с пола.
— Ты не можешь говорить серьёзно, — сказала она, её голос звучал глухо, забитый слизью.
Его слова прозвучали низко и угрожающе.
— Ты не захочешь узнать, насколько я серьёзен.
Она уже собиралась послать его нахуй, когда краем глаза заметила нож, лежащий на полу менее чем в метре от неё.
Достать нож было возможно, если она будет быстрой, и после того, что ей пришлось сделать со своим смертельным врагом, она не смогла бы жить с собой, если бы хотя бы не попыталась.
— Да, сэр. — Она наклонилась вперёд, её голова опустилась к полу. Язык высунулся, собирая нити спермы, прилипшие к серым шкурам. Мех и сперма липли к языку, грубые волоски щекотали нос, пока она наклонялась ещё ниже, а её рука тянулась вперёд, нащупывая нож.
Её сердце подпрыгнуло, когда она нащупала рукоять, пальцы сомкнулись на ней.
Да!
И в следующий миг её руку придавило тяжёлым нажимом ботинка Натаниэля.
— Ай! — вскрикнула она, нож выпал из её хватки, когда пальцы судорожно разжались. Она потеряла равновесие и рухнула лицом прямо в липкую волчью шкуру.
Натаниэль вздохнул.
— О, Кира, что мне с тобой делать? На мгновение я даже поверил, что твоё послушание было искренним.
Его ботинок оторвался от неё, и она резко отдёрнула руку, прижимая запястье, и бросила на него самый злобный оскал, на какой только была способна.
— Да пошёл ты нахуй.
— О нет, — сказал он, удивив её, когда соскользнул с кресла и усадил её на него, полностью игнорируя нож у их ног. Он опустился перед ней на колени, глядя снизу вверх с голодом в глазах. — Теперь твоя очередь, моя дорогая.
Это было совсем не то, как Натаниэль ожидал провести своё утро, в чистом, полном блаженстве. Он ценил старания Киры; каждый раз, когда её выворачивало, её горло восхитительно сжималось вокруг его члена, и когда она отстранялась, чтобы судорожно вдохнуть, этот звук звучал для него как симфония. Видеть её такой навсегда отпечатается в его памяти: заплаканные глаза, пылающие щёки и налитые кровью губы, покрытые слюной и предэякулятом. Это захватывало дух, как и выражение её лица, когда она смотрела на него снизу вверх. В нём смешивались злость и поражение, пока она тяжело дышала, и это заставляло его хотеть делать с ней всё, что угодно.
Как только она сделала несколько вдохов, он жестом приказал ей продолжать, и презрительный взгляд, который она метнула в него, не смог скрыть блеска в её глазах, когда она снова взяла его в рот. Пока она насаживалась на него губами, он поглаживал её волосы.
Ему приходилось напоминать ей смотреть на него, и каждый раз её золотые глаза излучали презрение, что возбуждало его даже сильнее, чем вид её губ, растянутых вокруг его члена.
Сначала Натаниэль был терпелив, но спустя некоторое время больше не мог сдерживаться, ему нужно было трахать её в горло.
Его хватка в её волосах усилилась, когда он начал двигать её так, как ему хотелось. Он не щадил её, трахая её рот, словно она была тряпичной куклой, заставляя её взвизгивать, пока она пыталась поспевать за его ритмом.
— Научи меня, — сказала Кира.
Да, он с удовольствием научит её. Он выдрессирует её подчиняться и терпеть. Он уже видел, что она хорошая ученица, жаль только, что она хочет его смерти, но он был слишком близок к оргазму, чтобы останавливаться.
И в тот самый момент, когда он собирался наполнить её рот, она попыталась обмануть его, быстро проглотить, чтобы не чувствовать вкус. Возможно, она была не такой уж неопытной, или кто-то её предупредил. В любом случае, он сразу это понял и не дал ей провернуть задуманное, удержав её голову так, как ему было нужно.
И затем он кончил сильно, излив всё ей в рот, застонал, содрогаясь всем телом и удерживая её на месте. Это было много, поток всё не прекращался, и его трясло, пока он наполнял её рот.
Вид того, как она пыталась всё это проглотить, пока он всё ещё был глубоко в её горле, наполнил его гордостью. Это было достойное усилие, даже если она закашлялась и выплюнула половину.
Теперь его густое семя поблёскивало там, где пролилось на серые меха у его ног. Его это не беспокоило, ему было более чем удобно. Он развалился в кресле в уединении собственного кабинета, пока самая красивая волчица, которую он когда-либо видел, отсасывала ему. И в довершение всего она даже пыталась убить его, это только усиливало удовольствие.
Когда он приказал Кире убрать за собой, он был уверен, что она пошлёт его нахуй, особенно после всего, что он с ней сделал. Поэтому он был поражён, когда она опустила голову к полу. Он наклонился вперёд, чтобы лучше видеть, и наблюдал, заворожённый, как её розовый язык слизывает разлитое с мехов. Он был доволен, что она подчинилась, но в то же время немного разочарован.
Где была борьба?
Где было сопротивление?
Внезапно краем глаза он заметил, как её рука медленно тянется к ножу. Он сжал губы, сдерживая улыбку, когда кончики её пальцев коснулись рукояти.
О, Кира.
Он постарался не причинить ей боли, когда наступил ей на запястье.
Её первой реакцией было сопротивление, и она потеряла равновесие, упав лицом прямо на покрытую спермой шкуру.
Когда она села, её лицо блестело от его спермы, и несколько грубых волчьих шерстинок прилипли к её щеке.
О да, блядь.
Она богиня.
Он поднялся, подхватил её на руки и усадил в своё кресло. Она была меньше его и в этом кресле
