не выводя изображение.
- Ты сбежала красиво, - раздался знакомый голос. Насмешливый и такой знакомый. - Курортная планета. Море. Минимум свидетелей. Я бы одобрил, если бы ты взяла меня с собой.
Я закрыла глаза.
- Гленн, - сказала я устало. - Если ты сейчас скажешь, что «папа недоволен», я утоплю комм.
Он усмехнулся.
- Пока нет. Но это вопрос времени. И, Рида. -пауза. - Ты не настолько хороша в исчезновениях, как тебе кажется.
Я перевернулась на спину и посмотрела на звёзды.
- Я не исчезла, я просто решила взять отпуск, -ответила я.
- Наслаждайся, - сказал он мягче. - Потому что скоро он закончится.
Я поняла, что отец прилетел, ещё до того как увидела его.
Селан-7 меняет воздух, когда в нём появляется что-то тяжёлое. Не физически, а как-то иначе. Планета, привыкшая к праздным людям и аккуратному счастью, словно напряглась, сжалась на долю секунды.
Я стояла на террасе с чашкой слишком сладкого местного кофе и смотрела, как к причалу подходит частный шаттл, без опознавательных знаков, без суеты, уверенно и нагло.
Конечно.
Он всегда прилетал так, будто мир обязан был подвинуться.
Арэн Ролд сошёл по трапу сам, без охраны. Тёмная рубашка, простая, но дорогая, руки в карманах, взгляд цепкий, мгновенно выхватывающий всё лишнее.
Он осунулся. Не сильно, ровно настолько, чтобы это было заметно только мне. Седины у висков стало чуть больше, плечи будто чуть тяжелее, но осанка осталась прежней.
Он посмотрел прямо на меня.
- Ты плохо прячешься, - сказал он вместо приветствия.
Я фыркнула.
- А ты всё ещё не умеешь отдыхать.
Он усмехнулся, и на мгновение я увидела не криминального лидера, не человека, от одного имени которого в некоторых секторах становилось тихо, а просто мужчину, который скучал по дочери.
- Я решил, что тоже заслужил отпуск, - сказал он. -А ты выбрала неплохое место.
- Ты прилетел отгонять от меня местных жиголо? -спросила я, скрестив руки.
- Нет, - ответил он слишком быстро. - Я прилетел побыть рядом.
Я помолчала, потом кивнула в сторону бунгало.
- Тогда добро пожаловать. Только предупреждаю -здесь скучно. Никаких заговоров, убийств и высокородных.
- Звучит идеально, - хмыкнул он.
Мы провели этот день так, будто весь остальной мир договорился нас не трогать.
Утром, если это вообще можно было назвать утром, мы пошли к воде. Папа разделся, оставшись в веселеньких цветастых шортах и неожиданно пошёл купаться первым. Я смотрела ему вслед с лёгким удивлением.
- Ты же ненавидишь океаны, - напомнила я.
- Я ненавижу тонуть, - отозвался он. - А это разные вещи.
Вода здесь была прозрачной до неприличия. Мы плавали молча, не соревнуясь, не споря, просто рядом. Потом лежали на песке, подставляя лица солнцу.
Он рассказывал какие-то глупые истории из своей молодости, редкость, почти роскошь. Я слушала и ловила себя на том, что смеюсь легко, без привычной настороженности.
Днём мы ели фрукты, которые пачкали руки соком, и спорили, кто из нас всегда переоценивает свои силы. Он утверждал, что я слишком упрямая. Я, что он слишком контролирующий. Мы оба были правы и оба это знали.
Ближе к вечеру он вдруг замолчал.
Мы сидели на террасе, солнце медленно клонилось к океану, окрашивая воду в медь и золото. Арэн смотрел куда-то вдаль, не на горизонт, а сквозь него.
- Она бы это место полюбила, - сказал он наконец.
Я не спросила, о ком он говорит.
- Да, - тихо ответила я. - Мама любила такие цвета. Говорила, что они «отдаются в душе».
Он кивнул.
- Она всегда умела находить что-то глубокое там, где другие видели только красивую обёртку.
Мы говорили о ней осторожно, будто боялись потревожить что-то хрупкое.
Вспоминали, как она смеялась, как терпеть не могла пафос, как однажды сбежала с официального приёма, потому что «слишком много лжи на квадратный метр».
Мама была дочерью благородного рода, но ненавидела все, что напоминало ей о ее происхождении.
После того, как мой родной отец отказался спасать мою жизнь.
Мне требовалось многое. Кровь, костный мозг, части органов, он счел, что проще родить еще ребенка, чем спасать этого... И тогда моя мама пошла к единственному совместимому донору, которого смогла разыскать. К Арэну.
- Я тогда понял, что пропал, - сказал Арэн глухо. -Жениться на женщине, которая не боится заявиться ко мне и требовать поделиться частями тела, да еще так кровожадно, - это либо безумие, либо счастье.
- У тебя получилось и то и другое, - заметила я. Он усмехнулся, но глаза остались серьёзными.
- Я до сих пор не простил себя, что не смог её спасти.
Я посмотрела на него.
- Ты не всесилен, пап.
Он вздрогнул от слова, но не поправил.
- Я должен был быть сильнее.
- Ты был рядом, - сказала я. - Для неё это было важнее.
Мы сидели так долго, пока не зажглись первые огни на воде. В какой-то момент он обнял меня и я ощутила знакомое тепло. Как же мне повезло с ним.
Ночью я засыпала спокойно. Без тревоги. Без мыслей о Гае, Ирае, контрактах и кристаллах. Только океан за стеной и ощущение, что хотя бы один день в моей жизни был правильным от начала и до конца.
И, пожалуй, именно это делало его таким исключительным.
Потому что хорошие дни всегда заканчиваются.
ГЛАВА 25
Утро пришло слишком тихо.
Селан-7 умела делать это особенно жестоко: солнце вставало мягко, без резких бликов, океан был спокоен, воздух тёплый и чистый, будто мир не знал слова спешка.
Я проснулась от запаха кофе и какое-то мгновение лежала, не открывая глаз, цепляясь за остатки вчерашнего ощущения правильности.
Потом проснулась память.
Я вышла на террасу. Папа уже был там. Сидел за столом спиной к океану, в тени навеса. Перед ним стояла чашка нетронутого кофе. Он не смотрел на воду и это было плохим знаком.
- Доброе утро, - сказала я осторожно.
- Пока да, - ответил он.
Я села напротив. Несколько секунд мы молчали. Он словно собирался с мыслями, и это пугало сильнее любых криков.
- Я начал войну, - сказал он наконец, так буднично, будто сообщал прогноз погоды.
Я замерла.
- Что?
Он поднял на меня глаза. В них не было ярости, только холодная решимость. Та самая, которую я видела в нём лишь несколько раз в
