Укуси меня - Пенелопа Барсетти

Я схватила полотенце и отвела взгляд.

Эмоции Кингснейка словно были живыми, и они следовали за мной, прижимаясь к шее, как пара нетерпеливых губ. Я открыла верхний ящик комода и нашла чистую одежду для сна: свободную рубашку с подходящими брюками. Обернувшись, я вздрогнула, потому что Кингснейк был прямо здесь, позади меня. И как будто его губы действительно были на моей шее.

Я сделала несколько глубоких вдохов, не в силах скрыть свое удивление.

Он выхватил одежду из моей руки и отбросил ее в сторону.

Мои пальцы разжались и позволили этому случиться. Я была бессильна что-либо сделать и поддалась силе его мыслей и тому взгляду, который обжигал жарче солнца. Его обнаженное тело было прямо передо мной. Твердая грудь у моего лица, а подбородок опущен, чтобы смотреть на меня. Его желание окружало меня со всех сторон, и я чувствовала себя сокровищем, которое можно взять.

Он схватил полотенце и нежно потянул его, все время глядя на меня.

Я отпустила.

Полотенце соскользнуло с моего тела и с тихим шорохом приземлилось на ковер.

Он не опустил на меня взгляда, но огонь в его глазах разгорелся намного жарче: он стал ближе к тому, чтобы заполучить меня.

Я почувствовала, что задыхаюсь, хотя и не двигалась. После всех этих укусов я все еще была слаба. Обычно настолько уверенная, сейчас я даже не могла бы вспомнить свое имя. Я лишилась дара речи.

Его рука скользнула в мои влажные волосы и откинула мою голову назад, заставляя подбородок подняться так, чтобы наши глаза встретились. Он держал меня так несколько секунд, и наши глаза слились в соблазнительном танце взглядов. Я таяла от его жара, отчаянно нуждаясь в поцелуе, но в той же степени была напугана.

Наконец он наклонил голову и поцеловал уголок моего рта. Его глаза все еще были открыты, и он чувствовал вкус, наблюдая за моей реакцией.

Мое сердце мгновенно ускорилось.

Он поцеловал другой уголок рта. Глаза оставались открытыми. Затем он наклонил голову и накрыл поцелуем губы полностью.

Я закрыла глаза и почувствовала, как мои губы приоткрылись, позволяя ему взять меня. Целиком.

Его адское пламя достигло неба, сжигая все, что оказывалось слишком близко.

Я прислонилась к комоду, и поцелуй накрыл губы еще сильнее. Его большая рука сжала мои бедра. Мои руки обвили его шею, и я почувствовала, как его язык нырнул в мой рот, а пальцы глубже вцепились в мои волосы. Это был внетелесный опыт – стать добычей мужчины, который так отчаянно меня желал.

Его сильные руки подняли меня и отнесли на кровать, не прерывая наш страстный поцелуй. Моя спина коснулась мягкой кровати, а он был на мне, и его рот скользил по моей шее. Я прижала его к себе, положила руку ему на затылок, снова глубоко впившись ногтями в спину.

Он переместился вниз, покрывая все мое тело жаркими, обезоруживающими поцелуями.

– Нет.

Я потянулась к его бицепсу, чтобы притянуть его обратно к себе.

– Я не хочу ждать…

Он снова оказался надо мной, его бедра между моими. Его карие глаза смотрели на меня. Его рука мягко обвила мое бедро, направляя мое тело в совершенный изгиб. И в этом движении он нашел меня, преодолев последнюю грань напряжения, чтобы медленно соединиться со мной.

Я судорожно вздохнула, ощущая его касания. Я чувствовала, как он заполняет меня без остатка, до самой глубины. Он коснулся какой-то сокровенной, почти болезненной струны, и это странное, пронзительное смешение боли и наслаждения свело меня с ума. Меня возбуждала сама эта всепоглощающая полнота.

Второе движение было стремительным. В этот миг полного слияния в нем проснулась какая-то первозданная, дикая жажда, словно он впервые познал саму суть близости. Все мое существо поглотила без остатка эта всесокрушающая волна его желания. С его губ срывались стоны, но они не могли сравниться с силой, скрывавшейся внутри, и с тем, как мое тело сводило его с ума. Лицо к лицу, наши дыхания слились в одно.

Мои руки обхватили его плечи, и я еще сильнее притянула его к себе, вздрогнув от интенсивности его прикосновений.

Он слегка отстранился, когда почувствовал, что мое тело сопротивляется.

– Нет… мне это нравится.

Я потянула его обратно.

Молния ударила в землю, и его желание усилилось.

– Ты принимаешь даже мою жестокость?

– Да… В ней есть своя сладость.

Он вернулся ко мне, каждый раз двигаясь все сильнее.

– Да.

Боль переплавлялась в наслаждение.

Мы извивались и стонали, размыкая губы только тогда, когда у нас не хватало дыхания. Мгновением позже я почувствовала экстаз, почти не предупредивший о своем приближении, и от касаний Кингснейка пальцы на моих ногах сжались. Мои ногти впились в его спину, а из глаз потекли слезы.

Он наблюдал за моей реакцией, и интенсивность его эмоций сжигала все вокруг нас. Желание разрослось до новых размеров. Его кожа покраснела, а на виске выступила вена, а стон, возвещающий о кульминации, заставил мое тело отозваться томной дрожью.

– Черт…

Его лицо прижалось к моей шее, и его тело, повинуясь угасающему импульсу, двигалось навстречу последним спадам удовольствия.

Мои лодыжки обхватили его спину, а пальцы играли с его волосами. Мои глаза видели звезды: настолько хорошо мне было. Затем его адское пламя исчезло, сменившись пустотой. Будто выключили музыку, и осталась только тишина – тишина, заставляющая чувствовать себя одиноко.

* * *

Голова Клыка лежала на моем бедре, пока я читала книгу, которую держала в руках. Мои глаза бегали по строчкам.

Хантли поднял свой меч и с силой тысячи солнц нанес удар одному из трех королей. Он опустился на колени, рухнул, и все закончилось. Но когда Хантли начал искать свою жену, он понял, что ее нет…

Дверь спальни открылась, и в комнату вошел Кингснейк в своей королевской форме без доспехов. Его взгляд сразу же обратился ко мне, сидящей на диване, и как только наши глаза встретились, вернулось то самое горячее неистовство.

Теперь оно было всегда – каждый раз, когда он находился рядом со мной.

Я хочу знать, что будет дальше.

Кингснейк сел в другое кресло и посмотрел на нас обоих.

– Ты читаешь ему?

– Да.

Я закрыла книгу и положила ее на стол.

– Что это?

– «Отверженный король».

– Никогда не читал.

– Ну… это роман. Нашла в своей прежней спальне.

Это захватывающе.

Кингснейк сидел, положив