близ других дворцов фейри так не поступают, но…
У смертных в этой земле есть причины бояться нашего рода. Разумеется, виной всему мой ужасный отец.
— Сюда. — Я резко сворачиваю. — Кто бы мог подумать, что в таком крошечном городке так трудно ориентироваться. А, Тибальт?
— Именно, — шепчет он, — но таверна не избавит вас от недобрых взглядов.
— Взглядов, которые получаешь ты. — Я хлопаю его по спине. — Нельзя являться в мир смертных, покрытым блестками, и ожидать иного отношения. Не пойми меня неправильно — ты выглядишь потрясающе, — но о чем ты думал?
— Я не подумал, Ваше Высочество. — Сарказм капает с его тусклого, монотонного голоса — и все же, я знаю, он ко мне привязан.
— Что ж, это не новость. — Я останавливаюсь.
Вспышка сиреневых крыльев привлекает мое внимание. Она исчезает прежде, чем я успеваю ее разглядеть, оставляя после себя совершенно обычную смертную женщину. Рыжевато-русые волосы падают на лицо локонами, и мой желудок скручивается в такую же форму — узлы нервов и любопытства.
Она всего лишь смертная, но ее присутствие тянет за грудь.
— Я должен поговорить с ней, — бормочу я.
— Вы должны что? — Слова Тибальта влетают в одно ухо и вылетают из другого.
Она поворачивает голову, и ее взгляд встречается с моим. Легкий запах магии, сладкий и соленый, влетает в мои ноздри. Видение вокруг нее расплывчато. Какого цвета у нее глаза? Я не могу разобрать.
— Это магия, — говорю я. — Сильная иллюзия на смертном существе. Как любопытно.
Неужели ведьмы научились творить такую магию?
— Не понимаю, какое нам дело до какой-то ведьмы. — Тибальт сжимает мое плечо. — Пойдемте. Или вы уже забыли про таверну?
Но она же не ведьма, правда?
— Это займет всего секунду. — Я жду, что это пройдет, что наваждение рассеется. Но нет.
— Эмир, — говорит Тибальт. — Пожалуйста.
Тибальт хочет мне что-то сказать, похоже, но я больше не могу притворяться, что мне не все равно. Ноги несут меня, словно по облаку, прямо к незнакомке. Где-то позади раздается глухой стон моего стража.
— Да? — рассеянно спрашиваю я. — Ты там что-то ворчишь?
— Черт… — Тибальт разражается чередой проклятий.
Иные смертные побежали бы от меня, но эта — нет. Она сжимает сумку в руке, сильнее прижимая к себе, когда я приближаюсь, но не убегает и не отводит взгляд.
— Вы не знаете эту смертную, — говорит Тибальт. — Прошу, Эмир. Думайте, прежде чем впутывать нас в неприятности.
— Меня это не беспокоит. Это ей стоит беспокоиться о том, в какие неприятности я ее впутаю.
Глава 3
Офелия
— Ты слышала о фейри в Фар-Уотере? — спрашивает меня Тара, жена бакалейщика.
Я беру сочное красное яблоко и верчу его в руках.
— Не могу сказать, что слышала.
Ложь, конечно, но Таре не составит труда рассказать мне больше, чем моя мачеха. Она всегда была болтливой.
— Нет? — Тара ахает, ее морщинистый рот складывается в букву О. — Ты должна была слышать! Все только об этом и говорят. Тебе не следует сейчас выходить одной, милая. Это небезопасно.
Леди Эшбридж взяла с меня обещание не выходить после наступления темноты, и технически я его выполняю. Солнце еще будет светить несколько часов.
Я криво улыбаюсь.
— Не то чтобы у меня была куча желающих присоединиться к моим поручениям. Ты понимаешь, какая у меня семья.
У Тары есть свое мнение о Леди Эшбридж — а именно, что она прискорбный побочный эффект того, кто вырос со слишком большими деньгами и слишком малыми манерами. Я бы никогда не стала открыто оскорблять мачеху, даже Тару, но случайный комментарий, думаю, сойдет с рук.
— Ни на секунду не верю. У тебя есть люди, которым ты небезразлична, кроме меня. Вон, я видела тебя с Этель всего пару недель назад.
— Удивлена, что ты еще не слышала. — Жар приливает к щекам, и я прочищаю горло. — Мы с Этель больше не вместе.
Понимание мелькает на ее лице.
— Ах. Жаль. Мы с Джерри за вас болели.
Многие болели — по крайней мере, те, кто знал о наших отношениях. Моя мачеха не знала. Она бы не одобрила никого, кто делает меня счастливой, а Этель приносила радость в мою жизнь несколько лет, прежде чем мы расстались. Как бы я ни скучала по ней, это было правильным решением. Встречаться с кем-то, скрывая тайну полукровки, непросто. С момента разрыва прошло не так много времени, но рана уже не кажется такой свежей.
Некоторым людям суждено быть одним, и я одна из них.
— Жизнь продолжается, — говорю я. — Расскажи мне еще о фейри. Ты знаешь, зачем они в Фар-Уотере?
— Кто-то говорит, что их принц устраивает бал. Можешь в такое поверить? Бал, здесь?
— Ах, ну конечно, могу. — Я закатываю глаза. — Это так похоже на монархов. Вместо того чтобы навестить наш маленький городок и помочь, они устраивают роскошные вечеринки, на которые мы не можем позволить себе пойти.
— Ага, ага. Типичные королевские особы. Но ты лучше держи ухо востро. — Она наклоняется. — Я видела одного прямо здесь, неподалеку, некоторое время назад. Красивый, как дьявол, прямо как всегда говорят. Почти настолько красивый, чтобы утащить меня от Джерри в их проклятые земли, если понимаешь, о чем я.
— Тара! — Я издаю звук, похожий одновременно на вздох и смех. — Неужели ты впервые видишь фейри? Ты уже довольно стара.
— Ты приходишь в нашу лавку и оскорбляешь меня? — Тара смеется, махнув пухлой рукой, словно этот жест заставит меня исчезнуть. — Убирайся отсюда, девочка.
— Сначала мне нужно заплатить, мадам.
— Сегодня только яблоки?
Я должна ответить, но вспышка невероятных белых волос приковывает мое внимание. Они не белые, как у Тары, изменившиеся с возрастом. Нет, в лице, бредущем снаружи, есть что-то восхитительно юное.
Острые уши, ярко-синие глаза, бесконечный огонек за ними и его фарфоровая кожа. Нет сомнений, что мужчина — фейри, и богатый — из тех, кто редко видит солнце.
Мое сердце трепещет. Я, может, и подшучивала над Тарой, что она никогда раньше не встречала высших фейри, но я не лучше нее.
Полагаю, я встречала свою мать, но это было давно. Она ушла, когда я была достаточно взрослой, чтобы сформировать хоть одно воспоминание. Иногда я что-то вспоминаю — не лицо или голос, но звенящие колокольчики и вспышку серебра.
Прилив магии. Это я тоже могу припомнить, и я чувствую это сейчас. Она растет в моей уставшей груди, и предупреждения Тары падают на глохнущие уши. Даже когда я отрываю взгляд, мое внимание все еще приковано
