не было слышно, но в самый последний момент до моих ушей донеслось тихое:
— Прошу, будь осторожна!
Развернувшись, помчалась прочь.
Теперь я была одна посреди этого ада.
Со стороны главных ворот уже слышались крики людей. Они прорвали первый рубеж. Рыцари в белых плащах врывались в торговые кварталы, круша витрины магазинов и опрокидывая лотки. Для них это был «поход против зла», а для меня — уничтожение моего упорного труда. Казалось, что для солдат со стороны людей не столько победа над демонами была важна, сколько сам факт уничтожения города.
Но наблюдать за ними у меня не было ни времени, ни возможности, ни желания.
Чудом увернувшись от группы солдат, я бросилась вглубь территории замка. Сердце колотилось в горле, подошвы скользили по хрустящим обломкам. Я видела, как в небе над замком кружат гаргульи, пытаясь отбиться от магических сфер.
Ноги сами принесли меня к зоне, которая была под запретом для всех в замке.
Сад голубых роз.
Я знала, что мне туда нельзя. Я дала слово, что больше никогда не войду туда. Но сейчас у меня просто не было выбора. Этот сад оказался единственным нетронутым местом, над котором имелась высокая магическая защита. Во всяком случае, об этом сплетничали демоны в замке.
Не раздумывая, я толкнула дверь и ввалилась внутрь.
Но тут произошло нечто странное.
Стоило тяжелой двери захлопнуться, как все звуки войны, такие как крики, грохот пушек, лязг мечей, — мгновенно стихли. Словно я надела звукоизолирующие наушники. Это оказалась правда, и сад был защищен мощным магическим куполом, который не пропускал ни гари, ни шума, ни проносящихся в небе ядер.
Здесь всё также безмятежно цвели лазурные розы, а в воздухе стоял тонкий, едва уловимый аромат свежести.
Я прошла через сад и прислонилась к стене башни, пытаясь отдышаться. По щекам размазана сажа, дорогое платье в пыли и дырах. Но главное то, что я цела и жива.
Во всяком случае, пока.
Пережду здесь. А потом, когда всё закончится, буду думать, что делать дальше. Как говорится, решаем проблемы по мере их поступления.
Для начала… просто переждать…
— Лия?
Тихий, мелодичный голос заставил меня вздрогнуть, сомневаясь в сохранности собственного рассудка.
В нескольких шагах от меня, на фоне мерцающих неоново-голубых лепестков, стояла она — Святая Фелисия.
Её белоснежные доспехи всё также сияли первозданной чистотой, будто она только что вышла из купальни, а не прошла через поле боя, отдавая приказы расстреливать город. Её ладони плотно прижаты к груди, словно девушка пыталась спрятать своё сердце, а в голубых глазах искреннее удивление.
Мы смотрели друг другу в глаза. Я не понимала, как она здесь оказалась, не понимала, каким образом ей удалось пройти незамеченной, но зато прекрасно осознавала, что девушка здесь совершенно одна.
— Фелисия, — ответила девушке, и мой голос звучал как вызов.
* * *
Там, за барьером, умирал наш Аббарос, а здесь две женщины из другого мира стояли в тишине среди роз. Битва за Аббарос только что перестала быть просто войной. Теперь это была личная дуэль за право решать, кто здесь на самом деле монстр.
Пауза затянулась, становясь почти осязаемой.
В этом изолированном уголке тишины, среди нереально голубых лепестков, я и Фелисия застыли, разделенные невидимой пропастью. Я видела, как в глазах Фелисии отражается отблеск пожаров, бушующих снаружи, и как дрожат её пальцы, прижатые к груди.
Фелисия сделала робкий шаг вперед, её голос сорвался на шепот:
— Лия, я...
— Не подходи ко мне! — мой голос разрезал тишину, как стальной клинок.
Я выставила ладонь вперед, и в этом жесте было столько непреклонной силы, что Святая послушно замерла, будто натолкнувшись на невидимую стену.
На лице Фелисии отразилась смесь растерянности и глубокой обиды, но за ними проступило нечто большее — отчаяние. Чему я была искренне удивлена. Фелисия послушно стояла на месте, но она заговорила быстро, глотая слова, словно боясь, что её снова прервут:
— Это была не я! Лия, клянусь, я не отдавала приказа! Я хотела мира... После того как я увидела, что с вами всё хорошо… Я была так счастлива увидеть вас живыми, я хотела расспросить вас обо всем, узнать больше! Но… Но они...
Она всхлипнула, вытирая хлынувшие слёзы тыльной стороной ладони.
— Я правда не понимаю, что произошло, но Кэллан, Виран и Аларик... они даже не дослушали меня. Стоило нам вернуться к войскам, как они тут же отдали приказ к залпу. Я… Я просила… Я кричала… Я умоляла… Я пыталась заслонить собой орудия, но они просто... отодвинули меня. Как куклу… Сказали, что я слишком добра и чиста, чтобы понимать суровую необходимость. Они твердили, что демоны — это опухоль, которую нужно выжечь, но потом... потом я услышала правду.
Фелисия закрыла лицо руками, и её плечи задрожали.
— Мне так жаль… Это не какой-то крестовый поход, Лия. Это просто избавление от конкурента. Они так жаловались, что Аббарос крадет их золото, — продолжала девушка, хмуря брови. — Постоянно повторяли, что из-за резкой активности Аббароса королевство Каэлиндор начинает испытывать торговую нехватку. Они уничтожают этот город не потому, что он злой и здесь живут демоны, а потому, что он богатый. А используют они именно моё имя как знамя, чтобы прикрыть свою жадность! Пожалуйста… Лия, поверь мне... я не знала, что всё так обернется. И я… Я просто не знаю, что теперь делать… Как всё исправить… Мне так жаль…
Я слушала её, и ледяная корка ярости, недоверия и настороженности в моём сердце начала подтаивать, сменяясь горьким пониманием. В прошлой жизни я видела много лжецов. У каждого были свои причины для обмана. Но сейчас передо мной стоял человек, который говорил чистую правду. Горькую, раздражающую, унизительную, но правду.
Передо мной стояла не коварная главная героиня, вокруг которой крутится весь мир, а точно такая же девушка, как и я, которая чудом попала в тело Фелисии и просто слишком сильно поверила в сказку. С самого начала Фелисия была как подросток, которому выдали золотую кредитную карту без ограниченного лимита, а также толпу «верных» друзей и обожателей. Она с лёгкостью приняла правила этого мира, потому что они льстили её самолюбию.
А как иначе?
Она — добро.
Она — свет.
Она — Центр Вселенной.
Она — единственная любимица богини Луны.
Купалась в этой любви и не замечала, что её гарем обожателей — это далеко не верные рыцари, а стая акул, которые откровенно используют имя Святой ради своих собственных меркантильных жений.
И вот теперь она осознаёт, что, оказывается, всё не
