послушно согласился Виса-асх. — Никто из нас не может ничего против бога, жрец, своего или чужого. Но что ты предлагаешь, Сатхи-ша? До открытых врат нам не дойти. Они очень далеко, мы рассеемся по пути, нас перережут по отряду. Оставаться здесь мы тоже не можем, как бы ни были сильны и отважны наши бойцы — наши армии во всех странах разбиты или добиваются, и нас тоже добьют.
— Ты предлагаешь сдаться? — презрительно выплюнул жрец. — Стать рабами местных правителей и выносить навоз за их этими… ко-ро-вами?
— Нам обещают жизнь, — напомнил Виса-асх. — И возвращение на Лортах. А может нам даже позволят остаться здесь, что скажешь, жрец? Если они выполнят свои обещания?
— Если и выполнят, то это будет жизнь рабов, — зычно повторил жрец. — Презренных и жалких. Вы хотите быть рабами? — обратился он к окружающим, и вокруг вновь раздался гул несогласия и ярости.
— Так что же предлагаешь ты? — спросил Виса-асх льстиво. — Осени нас своей мудростью, Сатхи-ша, и пусть твоими устами говорят боги, ежели они живы!
— Нужно схватить всех тех жителей, кто живет еще здесь, — ответил жрец. Он не поверил ни льстивому тону, ни покорности, это было очевидно. — Местные правители мягкосердечны и трусливы. Нужно послать в наступающую армию гонцов с головами десяти из местных. И потребовать отдать нам эту землю и этот город, и все города и поля, и леса вокруг, иначе мы каждый день будем убивать по тысяче местных. Признать это государство нашим. Они дрогнут. А не согласятся — начнем убивать их жрецов.
— Наши боги запрещали трогать их храмы и их жрецов, — возразил кто-то из второго круга. — Да и жрецы у их богов сильные, никто их пальцем тронуть не может.
Люди согласно зашумели.
И было с чего — за многие декады боев здесь и жизни в захваченном городе нейры и норы уже знали, что вражеские жрецы помогают всем, и чужим и своим. И многих они лечили, и нежить упокаивали. А заодно прятали на территории своих храмов и монастырей сотни и тысячи людей по всей Блакории.
— Наших богов тут нет, да и они одобрили бы любое действие только чтобы мы дождались их, — крикнул Сатхи-ша, потрясая посохом, и Виса-асх подумал, не сошел ли он с ума. — Не сможем трогать жрецов — сожжем их монастыри. Многое ли они смогут против огня?
— А если нас накажут местные боги? — спросил еще кто-то.
— Местные боги давно бы вмешались, если бы могли, — жрец продолжал кричать фанатично, яростно. — Да и остались ли они тут? Может, наши боги их убили и ушли накопить силы? Может, Виса-асх, ты врешь о явлении бога? Я говорю вам — за головы своих людей они отдадут нам эти земли!
Жрец был прав. Местные правители действительно были мягки и могли пойти на переговоры ради жизней простых людей. А в стране оставалось еще достаточно жителей. И значительная часть норов кивала, слушая эти речи. А другие тревожно переговаривались, находясь в тех же сомнениях, что и Виса-асх.
И он решился.
— Тогда нас точно вырежут, как ящеров, — громко вмешался Виса-асх. И встал, чувствуя, как холодный пот страха льется по его спине. — Послушайте меня, благородные тха-норы и норы, послушайте, жрецы и простые нейры. Я говорю вам, что жрецы лгут — наши боги точно мертвы.
— Ложь! — взвизгнул Сатхи-ша, и завопили жрецы на все лады «Ложь, ложь!!!».
— Это правда! — заорал Виса-асх, стараясь перекричать жрецов и думая, с какой стороны прилетит стрела или нож. — Но у нас есть спасение! Сильный бог, который пришел ко мне, сказал, что мы можем воззвать к нему. Поклониться ему, и он поможет нам! Даст выбор — вернуться обратно на Лортах в услужение к нынешнему императору, или стать людьми этого бога на свободной земле. Он оставит нас в живых и даст нам ту землю, за которой мы сюда шли. Не богатства, не рабов — только землю, на которой придется тяжело работать. Но разве не за этим мы сюда шли?
— Предатель! Продался чужим богам! — взвизгнул Сатхи-ша.
— Работать, как крестьяне? — сплюнул кто-то из тха-норов.
— Но мы будем жить, — говорили другие.
— Почему же бог не заставил нас, если он бог? — спрашивали третьи.
— Какой же он бог, если согласен, чтобы мы вернулись на Лортах? — твердили четвертые. — Слабый бог? Не обманывает ли он?
Шум раздавался ужасный, шум расходился кругами по площади, а потом и по городу. Норы и нейры обсуждали, спорили, ругались.
— Предатель! — кричал жрец, и жрецы, достав ритуальные кинжалы, несколькими десятками черных птиц вставали за его спиной. Вставали рядом и тха-норы, и простые нейры. — Ты, еще не зная, живы наши боги или нет, уже продал свою верность другому богу!
— Они мертвы! — крикнул громко Виса-асх. — Наши боги — мертвы! И я говорю вам — хотите остаться в живых — поклонитесь богам этого мира. Не трогайте местных людей, если хотите, чтобы вам позволили вернуться на Лортах или жить здесь. Наши армии разбиты, нас давят со всех сторон. Не пройдет и четырех декад, как и инляндская армия будет здесь!
Свистнул нож, ударился о доспех Виса-асха. Засвистели стрелы — и он, падая на землю, чтобы увернуться, ощутил, как одна входит ему в шею под визг жрецов: «Предатель! Смерть этому ящеру!!»
Он захрипел и, корчась, рухнул на брусчатку.
На площади замерли — страх перед жрецами и вид пролитой крови остановил тех, кто поверил Виса-асху. Заставил отступить, затаиться.
— Он предатель! — орал Сатхи-ша. — Он заслужил смерть тем, что смущал своей ложью воинов, проливших кровь, чтобы стать хозяевами на этой земле. Кто еще думает, как он? А? Кто из вас хочет лечь рядом с ним?!!
И тут дневной свет померк, и на город опустилась ночь, темнота такая плотная, что заглушила звуки и сдавила грудь. В этой темноте над городом стала видна гигантская фигура бога с черными крыльями и в темных одеждах, а на лицо его было так невыносимо смотреть, что оно казалось темной маской.
Кто-то тоненько завизжал, заорали норы и нейры, запахло страхом, кто-то обмочился.
— Вы принесли сюда смерть, — прогрохотал бог, — и повинны смерти! Но
