отправиться пешком по переулкам обратно на улицу Декейтер, чтобы снять эту одежду, эту личность и снова стать тем человеком, которым я хотел бы оставаться.
* * *
– Николаи Аттано, – мурлыкнула Лилиан Грин, когда три часа спустя я позвонил в двери ее дома. – Что привело тебя ко мне в столь поздний час?
Она была потомком Отмеченных Следом Крови, обладала даром целительства и не имела привычки задавать лишние вопросы. Чуть больше года бабушке то и дело требовалась неотложная помощь, а людей, которые могли бы лечить ее на дому, мы еще не нашли. Так что мы возили ее в больницу, где, по счастливому совпадению, Лилиан работала медсестрой. Так и познакомились.
– Как и всегда, Лилиан. У меня пуля в плече, нужна твоя помощь, – ответил я. Она открыла дверь шире и отошла в сторону, впуская меня. – Прости, что пришел так поздно, но до утра я бы, пожалуй, не дотянул.
Закрыв дверь, она жестом пригласила меня пройти в кухню. Было совсем темно, если не считать нескольких газовых ламп, освещавших коридор, разделяющий дом, но я хорошо знал, куда идти. Я был здесь частым гостем в последний год: как по делу, так и для удовольствия.
– Мои двери всегда для тебя открыты, Николаи. Ты знаешь, что делать. Садись и снимай рубашку, пока не залил ее кровью.
Лилиан нежно похлопала меня по спине, подталкивая к стулу, и отвернулась, чтобы достать необходимые инструменты. Я осторожно стянул с плеч рубашку, в которую переоделся всего несколько минут назад. Пока Лилиан стояла ко мне спиной, я заметил, что она одета в шелковую ночную рубашку с кружевом по подолу, который задрался соблазнительно высоко и обнажил ее стройные ноги, когда она потянулась, доставая что-то с верхней полки. Я отвел взгляд и постарался отвлечься на что угодно другое в этой маленькой кухне.
Лилиан принесла теплое махровое полотенце, магнит, флакон дезинфицирующего средства, способного нейтрализовать все, чем могла быть пропитана пуля, и стакан крепкого виски. Ее руки были, как всегда, теплыми, когда она ощупывала края раны, нежными, когда она промывала место ранения так медленно и осторожно, как может только тот, кто привык ухаживать за больными.
– Выпей залпом, дорогой, – велела она.
Она проворно взяла стакан, не успел я за ним потянуться, одной рукой поднесла его к моим губам, а другой нежно гладила мой затылок.
Раньше я всегда позволял ей ухаживать за мной. Ей это доставляло радость, а мне нравилось доставлять ей радость. Но теперь, когда нежно поглаживала мне затылок и шею, наблюдая, как делаю глоток за глотком, мне вдруг стало неловко от ее близости. Я залпом допил виски и почувствовал, как крепкий напиток обжег горло, а потом согрел изнутри.
– Еще? – Она стерла каплю виски, задержавшуюся в уголке моих губ, и слизнула ее с пальца.
– Нет, – ответил я хрипло.
– Тогда, может быть, потом.
– Боюсь, мне нужно поспешить, Лилиан.
Она усмехнулась и вернулась к моей ране. Дезинфицирующее средство потекло по спине, холодя кожу, когда она промывала пулевое отверстие.
– От кого же ты убегаешь в такой спешке в столь поздний час? – Она снова коснулась меня, и я вздрогнул, подавив странное желание отшатнуться. – С тобой все в порядке, Нико? Я сделала что-то не то?
Я скривился, зная, что она не видит моего лица.
– Нет, все в порядке. Думаю, это место просто чувствительное.
– Тогда я буду очень осторожна, дорогой.
Лилиан умела многое, но прежде всего она была превосходным целителем. Она вытащила пулю у меня из-под кожи, и края раны затянулись меньше, чем за минуту. Плечо все еще побаливало, словно я потянул мышцу, но в остальном я чувствовал себя так, будто в меня не стреляли.
– О Святые, – простонал я, разрабатывая руку, – как всегда невероятно. Спасибо тебе.
Она мягко провела рукой по моему плечу, молча велев мне остановиться.
– Разумеется. Все для любимого мага. – Она обошла стул и положила руку мне на грудь, как будто удерживая на месте. – Что еще я могу для тебя сделать, Николаи?
Я нервно сглотнул, понимая, что она, скорее всего, имела в виду продолжение того, на чем мы остановились в прошлый раз, когда я пришел к ней, весь в крови и синяках.
– Лилиан…
Она встала между моими ногами, раздвинув их бедрами пошире, затем наклонилась вперед, отчего ее сорочка распахнулась, открыв кружевной лиф. Я откашлялся и почувствовал, как жар приливает от груди к лицу.
– Лилиан, я больше не могу, – отрывисто сказал я, пытаясь отодвинуть стул. Однако она села ко мне на колени, а потом плотно сжала мои бедра своими.
– Не дразни меня так.
Горячий шепот щекотал мне шею. Меня уже много месяцев никто не касался с такой любовью, но я уже чувствовал, что перехожу грань, к которой обещал себе не приближаться. Даже если Милла меня ненавидит, я не стану обращаться с ней так же, как обращался Исаак со своей женой. Даже если она никогда не прикоснется ко мне так же, не сядет мне на колени, обхватив своими широкими бедрами мои, даже если ее идеальные пухлые губы никогда не оставят на моей шее красных следов от поцелуев. Жемчужина Линчхэвена, Принцесса пара и самое страшное проклятие для моих амбиций. Ну почему она – Маркезе?
– Не могу, Лилиан.
– Николаи, – прошептала она мне на ухо. – Коснись меня, любимый.
Виски уже ударил мне в голову, смешав окружающую реальность с моими самыми дерзкими фантазиями. И вот уже руки, которые никогда не коснутся меня, нежно гладили мою грудь, развратные губы целовали шею, а взгляд золотисто-карих глаз туманился от вожделения.
– Нико, – простонала она.
– Милла…
– Милла? – Лилиан, вздрогнув, отпрянула и посмотрела на меня сверху вниз, все еще сидя у меня на коленях. На ее нежном лице появилось глубочайшее презрение. – Что еще на хрен за Милла?
Я нервно сглотнул, трезвея на ходу.
– Моя жена.
Ох, не такого ответа она ждала. Увернувшись не меньше, чем от трех брошенных в меня стаканов, я пулей вылетел из квартиры Лилиан, чтобы она не покалечила меня еще сильнее, чем я был покалечен до своего прихода. Когда я был уже за дверью, она со злостью швырнула мне в лицо мою рубашку, которая прилетела прямо в лужу у моих ног.
– Чтоб ноги твоей здесь больше не было, сволочь! Еще раз притащишься – сама тебя пристрелю! – рявкнула Лилиан и с грохотом захлопнула дверь.
На улицах потихоньку начинала кипеть жизнь – обитатели пригорода уже спешили на работу. Я порадовался, что было еще достаточно темно,
