окунули в расплавленное золото.
Когда они приблизились к входу, обитые пластинами двери распахнулись с мягким, чарующим шёпотом, приглашая гостей внутрь.
Найя зацепилась рукой за локоть Ронина, чтобы не пошатнуться на своих каблуках.
Они переступили порог, оказавшись в величественном вестибюле, украшенном каннелированными колоннами и балконами с золотыми перилами, увитыми лозами. Сводчатый потолок освещали сияющие хрустальные люстры. Внимание Найи металось от роскошного убранства холла к экстравагантным платьям и элегантным костюмам окружающих.
Она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить звенящие от напряжения нервы, пока их вели вверх по лестнице, устланной синим бархатом, к полумраку арены. Здесь располагалось несколько ярусов кресел с велюровой обивкой и уединённых лож.
Они поднялись на следующий этаж. Толпа редела. Судя по табличкам, Найя поняла, что уровней всего шесть. На верхних этажах должны были находиться уединённые ложи.
— Каков твой план? — спросила она Ронина, когда из глубины арены донёсся низкий голос. Звук отозвался вибрацией в груди Найи. Из-за эха она не могла разобрать слов, но аудитория встретила их аплодисментами.
Ронин, глядя прямо перед собой, ответил:
— Его никто никогда не видит, но все говорят, что он наблюдает из своей ложи в самой высокой точке холла.
Они поднялись ещё на один пролёт, и справа от себя, краем глаза, Найя заметила балкон, выходящий на арену. Она разжала их руки и поспешила к перилам, чтобы взглянуть.
Все места в зале были заняты, воздух был пропитан резким запахом духов. Сотни людей неспешно потягивали вино из бокалов, сосредоточив внимание на центре арены, где в луче яркого прожектора стояли двое, обращённые друг к другу.
На них были накинуты бордовые плащи, воротники подняты до подбородков. Одной из них была молодая женщина с мертвенно-бледной кожей и необычными, сияющими алыми глазами — будто каждый кровеносный сосуд в её склерах лопнул. Длинные светлые пряди поредели, местами обнажая кожу головы. Вены на лице вздулись, точно черви.
Облик тлена.
Она была одной из гулей Финниана.
Как и другой — мужчина с такими же пугающими глазами; кусочки его дряблой кожи осыпались со щёк, словно сухая глина.
Найя резко повернулась к Ронину, который опирался предплечьями на перила, казалось, ничуть не обеспокоенный пронзительным звуком рога.
Вздрогнув, Найя вновь посмотрела на арену. Женщина-гуль издала свирепый рык и бросилась на мужчину. Тот пригнулся, но её почерневшие ногти впились в его запястье. Она, используя своё преимущество, прижалась к нему и вонзила вторую пару ногтей ему в живот. По всей арене разнесся влажный звук рвущейся плоти.
Найя не могла отвести взгляд.
— Что здесь происходит?
— Богачи платят целое состояние, чтобы прийти сюда и посмотреть, как гули Финниана разрывают друг друга на куски, — пояснил Ронин, чей тон оставался равнодушным к творящемуся перед ними безумию.
Найя покачала головой, поражённая.
— Это же ужасно! Почему они делают такое?
Ронин лишь небрежно пожал плечами.
— Наверное, потому что это забавно.
Глаза Найи были прикованы к женщине-гулю, которая безжалостно вонзила каблук в позвоночник противника и вывернула его руки под таким углом, что раздался резкий хруст.
От вида вишнёво-красной лужи, растекающейся по мрамору, у Найи скрутило желудок. Это стало для неё сигналом.
Она круто развернулась.
— Пошли отсюда.
Ронин зашагал рядом.
Вместе они поднялись ещё на один лестничный пролет.
По мере того как они забирались выше, гул толпы и шум сражения становились всё глуше. На лестнице им попадались редкие люди — кто-то ускользал в уборную, кто-то миловался в укромном углу. А ближе к последнему пролету стало совсем пусто.
Инстинкты Найи обострились из-за едва уловимого, но мощного присутствия в воздухе. Присутствия божественной силы.
Они были близко.
Когда они завернули за угол на последнем пролёте, Ронин высвободил руку и внезапно толкнул Найю обратно к стене. От неожиданности из ееёгруди вырвался неприятный звук.
Она судорожно вдохнула, уже готовая устроить ему выволочку, но замерла, заметив тревогу на его лице.
Он заглянул за угол. Она пододвинулась ближе, проследив за его взглядом.
У дверного проёма стояли двое стражей. Именно пепельный оттенок кожи и нечеловеческое выражение глаз всегда выдавали их. Найя никогда в жизни не была так рада видеть гулей.
Финни, — улыбнулась она. Он был за этой дверью. Должен быть. Зачем ещё его гулям стоять на страже?
— Всё в порядке, — заверила она Ронина мягким голосом. — Дальше я справлюсь сама.
Она развернулась, но тут кулак врезался ей в грудину.
Найя захлебнулась вдохом. Грудные мышцы напряглись, лишая лёгкие кислорода. Удар оказался настолько мощным, что она пошатнулась. Найя заскребла каблуками по полу, пытаясь удержать равновесие. Позвоночник столкнулся со стеной. Боль прострелила копчик и отдалась в лодыжках.
Она стиснула зубы, сжав кулаки.
Гуль, когда-то обладавший крепким телосложением, замахнулся, чтобы ударить Ронина. Найя вскрикнула, пытаясь предупредить его, но тот ловко уклонился.
Второй гуль оказался крупнее — размером с упитанного кита. Его огромный кулак снова пронёсся по воздуху, целясь прямо в Найю. Пригнувшись, она почувствовала поток воздуха: костяшки гуля разминулись с её носом на считанные дюймы.
Её мысли были заняты безопасностью Ронина — она остро осознавала его смертную хрупкость. Один удар мог вызвать тяжёлое кровотечение или повреждение жизненно важного органа, стоившего ему жизни.
Когда гуль замахнулся снова, Найя перехватила его кулак размером с бейсбольный мяч и сжала, чувствуя, как кости под пальцами хрустят, точно пластиковые игрушки. Гуль взвизгнул от боли, а она вскинула ногу, вогнав каблук туфли ему в живот. Туша отлетела и рухнула на противоположной стороне коридора.
Найя с шумом выдохнула.
Финниан получит от неё нагоняй, как только они встретятся лицом к лицу. Как он посмел позволить своим гулям напасть на неё?
Она обернулась, чтобы разобраться со вторым, что атаковал Ронина, но нашла того уже лежащим на полу — неподвижным и дезориентированным.
Сапог Ронина покоился у него на груди. Опершись локтем на колено, он внимательно наблюдал за Найей, светясь смесью восторга и надменного любопытства.
Она сверкнула на него глазами, чувствуя подтекст его невысказанного вопроса — он словно бросал ей вызов спросить, как он это сделал.
Слегка наклонив голову и высокомерно вскинув бровь, он перевёл взгляд на поверженного гуля. И тогда до неё дошло: дело было не в том, что она подумала. Нет, он ждал, пока она объяснит, как могла так легко уложить мужчину вдвое больше себя.
Сказать было нечего. Поэтому вместо этого она отразила его дерзкое выражение лица, жутко любопытствуя, как он обезвредил противника у своих ног. Неужели связал его какими-то чарами?
Глаза Ронина похолодели. Он выпрямился и убрал ногу с груди гуля. Его
