что произошло дальше, не поддаётся описанию словами.
Но я всё же попытаюсь.
Представьте себе, что ваше тело подключают к высоковольтной линии электропередач.
Представьте, что каждая клеточка вашего организма одновременно кричит от боли и наслаждения.
Представьте, что вы чувствуете, как через вас проходит мощный поток энергии, способный осветить целый город или стереть его с лица земли.
Перед глазами всё побелело. Я не могла дышать. Не могла двигаться. Не могла даже думать. Всё, что я ощущала, — это бесконечный, бездонный колодец силы, который внезапно открылся где-то в самой глубине моего существа.
А потом...
Мир взорвался.
Поток магической энергии вырвался из наших с Фелисией тел, из наших ртов, из наших глаз, из самых кончиков пальцев. Он был таким ярким, таким мощным, таким всепоглощающим, что казалось, сама реальность сейчас треснет и рассыплется на кусочки.
Эта волна прошла через всю башню. Через весь сад. Через весь замок. И я знала… нет, я была абсолютно уверена, что она продолжила свой путь дальше. Через каждый дом, улицу и город. Через всю страну Аббарос. Через каждого демона, сражающегося с захватчиками. Через каждого человека, поднявшего меч против бывших «монстров».
Волна очищения.
И в самой середине этого светопреставления были мы двое. Бывшая горничная и бывшая Святая, держащиеся за проклятую розу, которая на наших глазах начала растворяться в воздухе, словно утренний туман.
Последнее, что я увидела перед тем, как потерять сознание, — это лепестки. Тысячи, миллионы голубых лепестков, кружащихся в воздухе и медленно оседающих на каменный пол.
А потом — темнота.
Глава 16. Обыкновенное чудо
Сознание возвращалось медленно, неохотно, словно не желая покидать тёплую и уютную темноту. Я чувствовала, как что-то мягкое и нежное обволакивает моё тело, как тепло разливается от кончиков пальцев до самой макушки, как... Стоп. Тепло? И мягкое?
Медленно открыла глаза.
Первое, что я увидела, — это балдахин. Знакомый такой… Видела его далеко не в первый раз. Тёмно-бордовый, расшитый золотыми нитями, определённо из королевских покоев замка Моргана.
Я провела под ним достаточно ночей, чтобы узнать эти узоры с одного завитка. Но сейчас к ним добавилось кое-что ещё. А именно лёгкое, едва заметное золотистое свечение, которое исходило откуда-то сбоку.
— Ох, Лия! Ты очнулась! — прозвучал высокий и радостный голос Фелисии, причём так громко, что в ушах зазвенело, а я сама поморщилась.
Святая тут же склонилась надо мной, чтобы проверить моё состояние. Её лицо сияло самой искренней и неподдельной радостью. Волосы девушки, всё такие же золотистые и струящиеся, щекотали мою щёку. А её ладони, от которых как раз и исходило то самое целительное свечение, всё ещё сжимали мою руку и передавали исцеляющую магию.
— Я так волновалась! — затараторила она, не давая мне и слова вставить. — Ты не просыпалась почти три дня! Я уж думала, что... Ох, неважно! Главное, что ты жива! Как ты себя чувствуешь? Что-нибудь болит? Кружится голова? Может, воды?
— Костя, — прохрипела я, и мой голос прозвучал так, словно я всю ночь пила дешёвый виски и закусывала наждачной бумагой, а потом ещё песком рот полоскала. — Где Костя? С ним всё в порядке?
Фелисия замялась.
Она на какую-то долю секунды отвела глаза в сторону, и этого мне хватило, чтобы сердце рухнуло куда-то в пятки, пробив по пути желудок и пару рёбер.
Нет… Не может этого быть. Внутри всё холодеет, а дышать становится труднее. Он ведь обещал мне… Обещал…
— Доброе утро, принцесса! Хорошо спалось?
Этот голос.
Этот раздражающий до невозможного, до боли знакомый голос раздался откуда-то со стороны окна. Я резко повернула голову, игнорируя простреливающую боль в шее, и увидела его.
Константин стоял у окна, небрежно облокотившись о подоконник. Его левая рука была перебинтована от запястья до локтя, на щеке красовался длинный, но уже заживающий порез, а под глазами залегли тени от усталости. Но он улыбался. Той самой уверенной в себя улыбкой, от которой когда-то таяли все женщины в нашем офисе. Чего уж там? Он которой и у меня самой внутри что-то предательски сжималось.
Жив.
Жив, зараза такая!
— Ты... — выдохнула я, и все заготовленные колкости, все язвительные комментарии о его опозданиях и глупых шутках — всё это испарилось в один миг. — Ты цел?
— Ну, почти, — он поднял перебинтованную руку и демонстративно пошевелил пальцами. — Аларик оказался более настырным, чем я думал. Но нет ничего такого, с чем бы не справился обычный рыцарь.
— Обычный рыцарь? — я скептично приподняла бровь, чувствуя, как с души падает огромный увесистый камень. — Костя, ты в прошлой жизни папку с документами двумя руками носил. А тут одновременно с тремя парнями на мечах сражался.
— Ну, — протянул он, хитро усмехнувшись. — Не совсем так. Виран после того, как отдал все свои силы на барьер, был практически бесполезен. Кэллан сам по себе не особый боец, так как большую часть жизнь провёл в постели и меч разве что в руках держал. А вот Аларик… Вот с ним было трудновато. Но, как я уже говорил, «На войне как на войне». Тем более повод был более чем весомым.
Он посмотрел на меня таким взглядом, что я почувствовала, как щёки начинают предательски краснеть. Пришлось срочно перевести взгляд куда-нибудь в сторону. Например, в окно, рядом с которым он стоял.
И тут я замерла.
За окном был свет.
Не неоновое сияние магических кристаллов, не тусклое мерцание факелов, не вечные сумерки, к которым я уже успела привыкнуть. Нет. За окном лился самый настоящий, естественный, тёплый и золотистый солнечный свет. Тот самый, которого в королевстве Аббарос не видели столетиями.
— Что... — прошептала я, не веря своим глазам и медленно приподнимаясь на кровати. — Что произошло? Откуда... откуда здесь солнце?
Фелисия и Костя переглянулись. Та самая многозначительная пауза, после которой обычно следует что-то грандиозное.
— Лия, — мягко начала Святая, присаживаясь на край моей кровати. — Ты... ты со мной, мы сделали это. Проклятие снято. Полностью.
— Что? У нас получилось? Мы сделали это? — растерянно переспросила я.
— Ну да, — кивнула она, мягко улыбаясь. — Когда ты схватилась за розу вместе со мной, наша совместная энергия создала такой мощный всплеск, что... В общем, проклятие, которому было несколько сотен лет, просто не выдержало. Оно развеялось. Полностью и без остатка.
Я молча смотрела то на неё, то на Костю, то на солнечный свет за окном. Информация укладывалась в голове медленно, словно неповоротливые кусочки пазла.
— То есть... мы реально сняли проклятие? С целого королевства? Безумие!..
— Не только сняли, — Костя отошёл от окна
