Она обхватила себя за плечи и старалась не смотреть ни на меня, ни на свою воспитанницу.
— Элизабет, — мягко попросила Мари.
— Вы не слышите меня? — взвилась женщина. — Она забрала его, как и обещала!
— Она?
Нехорошее предчувствие, горечь догадки мгновенно овладели мной. Выражение лица Элизабет говорило само за себя. Не единожды мне доводилось видеть маску отвращения и ужаса, когда люди говорили о ней. Я понял, кто эта «она» еще до того, как задал свой вопрос. Понял, и в то же время не хотел верить.
— Она всегда являлась под ложной личиной, но я видела ее истинный лик! Обезображенное чудовище. Слуга Мааре и последовательница Мойр, которая видит чужие жизни!
— Вы слишком хорошо осведомлены. Этих имен сегодня не произносят даже заклинатели.
— Заклинатели добровольно пожелали забыть о своей страшной истории. Они предпочли ей сладкую ложь и укрыли ее вуалью легенд. Но ей известно все! Ради этого она и живет столько веков!
— Ты понимаешь, о ком она говорит? — Мари в недоумении обратилась ко мне.
— Понимает, прекрасно понимает! — Ингрид осмелела. — С ней он прошел через Вечность, и до сих пор остается послушной марионеткой в ее руках, как и мы все!
Я сделал шаг, видящая отступила и победно улыбнулась. Ей удалось задеть меня.
— Ты думаешь, Давине удалось сбежать только потому, что заклинательница Ланье была столь великодушна? — она смотрела с вызовом. — Оракул стоит за всем! Столетиями, она предавала заклинателей и Братство, играя то за одних, то за других. У нее свой интерес!
Я отвернулся.
Многоликая! Проклятая бестия! Какую бы игру она ни вела, она проиграла. Посланное мне видение было знаком отчаяния. Лиам явно догадался, кто обманывал его. Я бы и сам с удовольствием придушил ее. Мне было плевать, когда это все началось и что ее связывает с Братством. Она знала, что Лиам выжил, и что затевает.
Теперь все встало на свои места. Достать древние артефакты могла только Многоликая. Она спрятала Марилли, а когда пришло время, забрала амулет. Но такая магия не иссякает сразу. Мари носила украшение всю жизнь, и прошли годы, прежде чем сила развеялась. Хитрая ведьма все рассчитала. Но где она сейчас? Это было частью ее плана, или же что-то вышло из-под контроля? Ясно только одно — я был непроходимым идиотом. Пешкой на шахматной доске.
В камине что-то затрещало. Поленья давно догорели, остались только тлеющие угли и странный запах. Я приблизился и зачерпнул горсть золы. Пропустив пепел сквозь пальцы, отряхнул руки и недобро посмотрел на хозяйку дома.
— Вам пора уходить, — напряженно произнесла видящая.
Если бы не оковы, я бы ощутил этот запах еще за порогом дома. Запах аконита.
Элизабет отпрянула, но наткнулась на стену. Мари тихо охнула, когда я сжал горло ее опекунши. На лбу женщины выступил пот, очки съехали на бок. Она вся тряслась. Ее страх доставлял мне удовольствие. Она считала меня чудовищем, и я решил показать насколько она права. Чудовище — отличная маска, чтобы заставить окружающих бояться.
— Неужели тебе безразлична ее судьба? — я почти рычал и с превеликим удовольствием свернул бы ей шею. — Ты растила ее как дочь!
— Гаррет, прошу. — Марилли осторожно коснулась моей руки, с тревогой заглядывая в глаза.
— Она никогда не была мне дочерью!
Мари вздрогнула. Сказанное ударило, как пощечина, а от следующих слов, она сжала губы, чтобы не заплакать.
— Мерзкая тварь, вот кто она! Ей не место в нашем мире! Давина обрушила на мою голову гнев Братства, когда оказалась на пороге этого дома. Только потому, что Многоликая, — имя Оракула она почти выплюнула мне в лицо, — предоставила защиту, я согласилась помочь. Я отказалась ото всего: от семьи, от нормальной жизни — ради нее. И что я получила взамен? Страх? Пожизненное заточение в четырех стенах и ожидание неизбежного...
Элизабет захрипела — я сдавил ее горло, а затем резко отпустил. Видящая рухнула на колени, давясь слезами и судорожными рыданиями.
— Лиам... он... сказал, что вы придете...
Я присел рядом, чтобы смотреть в глаза трусливой предательницей.
— И ты решила оказать ему услугу? Чтобы сберечь свою шкуру? — из моего голоса пропал гнев, и взамен появился леденящий душу холод.
Раскрасневшаяся и растрепанная, она взирала на меня с ненавистью.
— Будь ты проклят! — осипшим голосом произнесла женщина.
— Уже давно, — равнодушно отозвался я.
Раздался вой. Протяжный и далекий.
— Это еще что такое? — Мари вытирала слезы, когда я повернулся к ней. Вой повторился вновь, и она подняла на меня испуганный взгляд.
— Берсеркеры.
Только эти твари чуют аконит за многие мили. Ликаны, на всю жизнь заключенные в волчьей шкуре. Вплоть до пятнадцатого века, пока Совет не запретил лишать ликанов человеческой сущности, большинство семей осознанно обращали своих стражей в берсеркеров. Они были намного свирепее и выносливее, невосприимчивы к магии. Заклинатели намеренно жгли аконит перед битвой, приводя их в неистовство.
Сталкиваться в бою с этими существами мне не доводилось. Меня обратили, когда мир и относительный порядок были уже установлены, а ожесточенные схватки за власть и территории уступили место деловым переговорам. Но для Лима и его Братства запреты отныне не в чести. Я знал одно: берсеркерам рубили головы или, если удавалось, пронзали сердце. Это единственное, что могло их остановить. Они проходят сквозь преграды и щиты, им нипочем сильнейшие боевые заклятия.
— Быстрее! Нужно уходить, — я потянул Мари к выходу, и заметил, как Элизабет взяла ее за руку.
— Прости меня, Марилли, — пробормотала женщина.
Девушка кивнула и нагнала меня у дверей. Мне было невыносимо видеть ее разбитой и опустошенной, но времени на разговоры и утешения не оставалось. Мы в спешке покинули дом, и оказались на улице.
Дождь лил как из ведра. Он прибивал к земле все запахи, застилал зрение и заглушал звуки. Ливень делал ликанов уязвимыми, но Берсеркеры были не просто ликанами. Они не дышали, не полагались на запах, чтобы перемещаться, им не нужна была скорость тела, лишь скорость мысли. Существа, не знающие пощады и усталости, отменные охотники и бойцы. На ходу я объяснял Мари, кто такие берсерки.
Улицы оказались пустынными. Город как будто вымер, утопая в потоках воды и магических волнах. Ненастье, порожденное магией. Иллюзия, призванная укрыть от людских глаз то, что видеть им не полагается. Творение не одного заклинателя. Члены Братства объединили силы, чтобы сплести заклятие, которое не использовалось со времен кровопролитных войн.
Рычание, вой и лязг зубов, сравнимый с лязгом стали, раздались совсем близко. Так просто убежать не получится — я прекрасно это понимал.
