Я пристально смотрю на него. Я пытаюсь пошевелить челюстью, но не могу вымолвить ни слова. Дойчер протягивает мне свой стакан с виски, предлагая выпить. Когда его пальцы касаются моих, я вздрагиваю. Он выглядит грустным, но понимающе кивает.
— Я не понимаю, — запинаюсь я. Я качаю головой, словно помогая себе осмыслить это. Я нахожусь в комнате с хладнокровным убийцей, и он во всём признался. — Зачем вы мне всё это рассказываете? Никто не знал. Никто даже не подозревал.
— Потому что, — говорит он со странным блеском в глазах, — как, я подозреваю, Тобиас уже знал, в конце концов мы все должны искупить свои грехи, — он издаёт короткий, резкий смешок. — По правде говоря, я не думал, что нам это сойдёт с рук. Я думал, что нас раскроют почти сразу. Я хотел, чтобы нас раскрыли. Знание того, что мы сделали, было слишком тяжёлым. Как только жажда крови прошла, и на нас снизошёл холодный дневной свет… — его голос затихает. Он облизывает губы и расправляет плечи. — Для меня такое облегчение рассказать вам об этом сейчас.
— Значит, вы понятия не имеете, что сделал Ренфрю? Как он исчез и куда направился?
Дойчер качает головой.
— Понятия не имею. Но я знал, что рано или поздно он вернётся, чтобы отомстить. Я не думал, что это займёт у него так много времени. Было бы проще, если бы он сделал это раньше. Я никогда этого не забуду. Я всегда ждал, что однажды он появится на моём пороге.
— Вы думаете, именно поэтому он убил Мэдлин? Вы знаете, что есть ухо. Мы можем проверить ДНК и выяснить, принадлежит ли оно — принадлежало ли — ей.
— Это было её ухо, — просто говорит он. — Я знаю это, — он подходит к подносу с напитками и смотрит на него, словно погружённый в свои мысли. Когда он поворачивается, в руках у него бутылка виски. — За грехи отца, — говорит он мне, прежде чем отпить несколько глотков.
Я наблюдаю за ним, испытывая легкую тошноту.
— Что случилось с благотворительным фондом?
Он пожимает плечами.
— Конечно, он обанкротился. После всего, что случилось, ни у кого из нас не было желания этим заниматься.
— И вы не ожидали получить деньги в ближайшее время, — перебиваю я.
На его лице появляется тень улыбки.
— Нет. Мы не ожидали.
— Дети?..
— О них позаботились. Мы нашли для них хорошие дома.
— У вас есть список их имён? — спрашиваю я. Не исключено, что кто-то из них решил возродить «Чекерс» и использовать его, чтобы отомстить за то, что случилось с Ренфрю.
— Они ничего не знали о том, что произошло, — пренебрежительно говорит он.
— Они знали мальчика, которого вы убили. Ребёнка.
Дойчер морщится.
— Да. Но мы сказали им, что нашли его дальних родственников в Канаде, и они согласились взять его к себе. Что бы ни происходило сейчас, это не имеет никакого отношения к детям.
Я так не думаю, но оставляю это. Я могу найти список в другом месте.
— С тех пор вы разговаривали с другими попечителями?
— Я не думаю, что кто-то из нас смог бы посмотреть правде в лицо. Смотреть друг другу в глаза и точно знать, что мы сделали… — он дрожит. — Я знаю, что Де Милль и Бойс мертвы. Уиггинс уехал в Австралию. Как будто солнце и кенгуру могут стереть наши поступки, — фыркает он. — Вчера в новостях показывали Эндрю Макинтоша. Его сын пропал.
Я думаю о широко раскрытых от страха глазах жертвы Крида и Уайатта.
— Он был деймоном?
— Да, мисс Блэкмен, он был деймоном.
— Значит, остаётся Браунслоу, — я достаю телефон и ещё раз перечитываю адреса. Он первый, живёт в Ист-Энде.
Дойчер поднимает голову.
— Если бы я знал, что Ренфрю заберёт Мэдлин, я бы давно положил этому конец. Если у Браунслоу есть дети, не допустите, чтобы они пострадали. Они не виноваты в том, что мы сделали, — он отставляет стакан с виски. — Мне нужно в туалет.
Я смотрю, как он уходит, а затем опускаюсь обратно в кресло. У меня всё ещё кружится голова от всего, что он мне рассказал. Мне всё-таки нужно выпить, чёрт возьми. Я хватаю бутылку. Под ней находится выдвижной ящик, который приоткрыт на несколько дюймов. Я хмурюсь. Раньше он определённо был закрыт. Я заглядываю внутрь. Когда я вижу поднос с блестящими патронами, в котором не хватает одного, я громко ругаюсь и оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы услышать выстрел.
Глава 17. Время никого не ждёт
— Убийства и хаос, похоже, преследуют вас повсюду, не так ли, мисс Блэкмен?
Я раздражённо смотрю на сержанта.
— Как и вы, Николлс. Кроме того, Алан Дойчер не был убит. Он покончил с собой.
— Ммм, — она складывает руки на груди. — Странно, что такая знаменитая героиня, как вы, позволила случиться чему-то подобному.
— Это не моя вина, — я сжимаю кулаки. Но я должна была догадаться. Я должна была остановить его.
— Даже если бы это было так, это не имело бы значения, — усмехается она. — Вы вампир.
Интересно, сколько раз она собирается об этом упомянуть. Мне следует вести подсчёты.
— Где Фоксворти? — спрашиваю я.
— Зачем он вам? Чтобы вы могли ещё больше обвести его вокруг пальца?
Я холодно смотрю на неё.
— Я думаю, он сильнее этого, — я встаю, чтобы уйти.
— Вы не можете просто так уйти отсюда.
Я устало потираю лоб.
— Могу. Потому что, как вы уже заметили, я вампир. Вы не можете меня задерживать.
Она шипит. Я не обращаю на неё внимания.
Какое облегчение снова оказаться на улице. Я вдыхаю свежий воздух и надолго задерживаю его в лёгких. У меня мурашки бегут по шее, и я, не оборачиваясь, понимаю, кто стоит у меня за спиной.
— А не опасно ли для тебя появляться здесь, когда вокруг столько полиции?
Икс смеётся, и этот звук разливается по мне, как жидкость.
— Я не показываю свой истинный облик кому попало.
Вероятно, это должно было послужить мне сигналом повернуться к нему лицом, но я этого не делаю. Я уже знаю, как он выглядит. А от его извивающихся татуировок у меня начинается морская болезнь.
— Чего ты хочешь, Икс?
— Твоё маленькое расследование продвигается успешно.
— Человек умер, — говорю я категорично.
— Ты знаешь, что я имею в виду. Тайна десятилетней давности, и малышка Бо Блэкмен собирается её раскрыть.
— Я не ближе к поимке Тобиаса Ренфрю, чем полиция.
— О, перестань, перестань, — тянет он. — Ты же знаешь, что это неправда, — он придвигается ко мне так близко, что я почти ощущаю тепло его тела. Он наклоняется к моему уху и шепчет: — Они не виноваты в своей некомпетентности. Они должны соблюдать закон. А ты нет.
— Если это ещё одно предложение о работе, мне это неинтересно.
— Неограниченные средства. Неограниченные ресурсы. Подумай, что ты могла бы сделать.
— Найди другую марионетку.
Он снова смеётся.
— Вот почему ты мне нравишься. Никто никогда не осмеливался так со мной разговаривать. Можешь продолжать строить из себя недотрогу, просто знай, что я всегда получаю то, что хочу. Рано или поздно.
— Что ж, тогда сегодня твой счастливый день. Ты можешь открыться новому опыту и узнать, каково это, когда тебе отказывают, — мои слова падают пустым звуком на улицу; Икс уже ушёл. Я вздыхаю и засовываю руки в карманы. Я крепко сжимаю свой маленький камешек и не забываю снова дышать. Затем достаю телефон и звоню Мэтту.
— Привет, детка!
Я приподнимаю брови.
— Детка?
— Конечно! Ты моя детка. Я твой парень.
— Я думаю, Мэтт, ты переосмысливаешь наши отношения и переносишь их в страну фантазий, — говорю я ему.
Он усмехается.
— Нет ничего плохого в хорошей фантазии. Ты избегаешь работы в офисе?
Я думаю об Арзо и Далии.
— Нет. Я занята. И мне нужна помощь. Позвони Коннору и О'Ши.
— Они уже здесь, — он мелодраматично понижает голос. — Я думаю, они нравятся друг другу.
На моём лице мелькает улыбка.
— Я думаю, да.
— Что тебе нужно?
— Браунслоу, — говорю я. — Попечитель «Чекерс». Вам троим нужно немедленно отправиться к нему домой. Найдите его семью и обеспечьте им безопасность. Не выпускайте их из виду.
