— Меняем курс! — закричала она. — Срочно!
Камилли вскочил за пульт ручного управления и потянул рукоятку джойстика в бок. Корабль накренился, и Назефри, Эста и Урджин полетели в сторону, ударившись головами о приборную доску.
Объекты так же быстро сменили курс, продолжая двигаться вслед за ними.
— Выпускай ракеты на них и уходи в сторону! — закричал Урджин, приваливаясь к жене и прижимая ее одной рукой к себе, а другой хватаясь за стойку панельных приборов. Корабль снова повело в сторону, и Урджин с Эстой и Назефри полетели к другой стене. Вспышка света вновь ослепила их и так же быстро погасла. Объекты исчезли с экранов радаров, но сигнал общей тревоги так и не смолк.
— Мы теряем высоту! — закричал Камилли. — Я не понимаю, где мы! Высота двести метров!
— Садись! — завопил Урджин и едва успел протянуть к жене руку, как сила удара корабля о землю оттолкнула его от нее, и он потерял сознание.
Назефри очнулась от невыносимого воя сирены. Она попыталась привстать с пола, но среди обломков искореженного металла, сделать это было крайне трудно. Все тело ломило, а в голову словно забили кол.
— Эста? — позвала она. — Эста? — никто не ответил.
— Урджин? Камилли? Кто-нибудь?
Ничего. Назефри поползла вперед. Эста лежала под сидением пилота без сознания. Силы сестры медленно просачивались и ускользали в пространство. Назефри осмотрелась и заметила Урджина. Его зажало приборной панелью. Она медленно подползла к нему. Он также был без сознания. Она долго осматривалась по сторонам, пока не увидела руку Камилли, торчащую из-под завала каких-то приборов. Она подползла к нему и потянула за руку на себя. Камилли был жив, но так же, как и все остальные, все еще не пришел в себя.
Спертый воздух, повисший вокруг, явно действовал на Назефри успокаивающе. Она зевнула и только тогда поняла, что кислорода в помещении явно не достаточно.
Для того, чтобы найти аварийный выход и открыть искореженную дверь, у Назефри ушло минут пятнадцать. Еще тридцать минут она вытаскивала по очереди Эсту, Урджина и Камилли с корабля. Вокруг было темно, когда силы оставили ее и она погрузилась в забытье.
Назефри разбудили капли дождя, падающие ей на лицо. Она открыла рот, чтобы живительная влага попала внутрь, и только потом распахнула глаза. Вокруг царила непроглядная тьма. Назефри заставила себя подняться и подползти к Камилли. Он все еще не пришел в себя. Дождь усилился и превратился в сплошной поток воды, льющийся с неба ей на голову. Она попыталась привести в чувства Урджина, но это так же ни к чему не привело. Она знала, что с мужчинами все в порядке. Их энергетические поля были ослаблены, но все же достаточно мощными для полного восстановления. Но вот Эста… Что-то было не так с ее сестрой. Ее оболочка пульсировала и постепенно растворялась в пространстве. Назефри провела руками вдоль тела сестры и, задержавшись на ее голове, поняла, что дело плохо. Проблема была именно в голове, и Эста на глазах сестры медленно покидала этот мир. Назефри заплакала.
— Будь ты проклят, Стефан! Будь ты проклят…
Она встала на колени и посмотрела на небо. Черное, холодное, оно не манило ее, а лишь устрашало. Ей было тяжело. Боже, как же ей было тяжело решиться на это!
Она закрыла свои глаза и вспомнила, как они вместе с сестрой играли в детстве на озере, как Эста всегда защищала ее и оберегала. Она представила сестру подле Урджина, радостную, смеющуюся, и их детей, бегающих вокруг. У Эсты было будущее, был смысл, а у нее — нет. Она не видела ничего впереди, только боль и страх, и человека, которого больше всего в жизни ненавидела. Так зачем ждать, когда можно все решить здесь и сейчас?
— Прости меня, сестричка. Твоя жизнь за мою. Это — честный обмен.
Назефри села сверху на сестру и приложила обе руки к ее голове. Она закрыла свои глаза и представила, как впитывает всю ее боль в себя. Голова девушки словно взорвалась. Она закричала, но рук не отняла.
Спустя несколько минут Назефри сползла с Эсты и откинулась на спину. Она не знала, сколько времени пролежала вот так, глядя в пустоту над головой. Вдруг что-то под ее спиной провалилось. Назефри поняла, что по какой-то причине ее тело начинает куда-то сползать. Она не могла пошевелиться, чтобы воспрепятствовать этому. А земля под ней продолжала двигаться, пока, наконец, Назефри кубарем не полетела вниз.
Когда девушка очнулась, вокруг светало. Она лежала посреди большой ямы с грязной водой. Капли дождя били ее по лицу и с шумом ударялись о воду. Назефри только и могла, что слегка повернуть голову в сторону. Вода уже накрыла ее тело, но до лица еще не добралась. Назефри вновь повернула голову и посмотрела на небо. Темно-синее, сейчас оно казалось ей куда более красивым, чем прежде. Вода продолжала прибывать, и Назефри знала, что конец уже близок.
Наконец, грязная муть добралась до ее рта. Назефри стала выплевывать воду, но она все прибывала, а сил на сражение с ней совсем не осталось. Назефри закрыла глаза. Вода заполнила рот. Она сглотнула, но рот наполнился вновь. Она сглотнула опять, но жидкости было слишком много, и девушка начала захлебываться. "Не самая худшая смерть", — подумала она и вдохнула грязную темную жидкость.
— Чертова девчонка! Что же ты наделала?
Чьи-то руки подняли ее над водой, и Назефри оглушил пронзительный мужской крик. Девушка закашлялась, сплевывая воду и хватая воздух ртом.
У Камилли была сломана рука. Когда он очнулся на краю обрыва и, взглянув вниз, увидел ее, захлебывающуюся в грязной воде, мыслей в голове, кроме той, что он должен спасти ее, не осталось. Камилли рывком перекатился через плечо и, съехав на спине по склону, упал в воду. Боль в руке вполне можно было терпеть, но только не тогда, когда этой рукой приходиться поднимать из воды абсолютно расслабленное тело девушки. Крик боли вырвался из него против воли, и он едва нашел в себе силы дотащить Назефри к склону. Он оперся спиной о грязную землю и, прижав Назефри к себе, спокойно сказал:
— Никогда бы не подумал, что женщина может быть такой тяжелой. Нужно меньше есть, Назефри, иначе твой муж когда-нибудь надорвется.
— Спасибо, — проговорила она одними губами.
— Не трать силы на разговоры: их у тебя и так практически не осталось, — ответил он и закрыл глаза.
Урджин вернулся в этот мир, когда вокруг уже было светло. Камилли, немного окрепнув, попытался вытащить Назефри из ямы, в которой они оказались, но мокрая земля превратилась в скользкую грязь, и он никак не мог выползти из этой ловушки. Урджин услышал проклятия, произносимые совсем рядом, и открыл глаза. Утренний свет ослепил его на время, и он заслонил лицо рукой. Если не брать в расчет сильную головную боль, Урджин чувствовал себя вполне сносно. Он собрался с силами и встал на колени. Эста лежала совсем недалеко от него. Ее тело обмякло на земле в неестественной позе, и это напугало Урджина.
