– Это уже не важно. Спасибо что рассказал, – собравшись с духом, выдохнула, – Это не отменяет наш предыдущий разговор. Лёш, я хочу уехать.
– Лия, пожалуйста, дай мне время. Я что-нибудь придумаю.
– Опять всё-то же: «Я что-нибудь придумаю, я решу». Я хочу сама решать, неужели ты не понимаешь? Не хочу больше ждать, не пойми чего!
Он опять присел передо мной на корточки и поймал мои ладони, которые я не успела вовремя убрать, сжал их, уткнулся лбом в мои колени и затих.
– Лёш, – подёргала руками, – Ты там не уснул случаем? – он молча помотал головой, но всё же выдохнув, поднял голову, заглянул в мои глаза:
– Прошу. Немного времени. Ты единственная кто у меня остался, – грустно улыбнулся, – Сестра. Единственная родная душа. Я никогда не думал, что могу так к кому-то привязаться.
Я его понимала: после всего пережитого, внезапно осознать, что у тебя есть кто-то родной, но и переступить через себя я не могла.
– Хорошо, стиснув зубы, всё же уступила, – Только при одном условии: мы обговорим время. Два месяца, думаю, этого хватит для принятия какого либо решения.
– Лия! Ты издеваешься? Не меньше пяти, а лучше семь! – заметив мой гневный взгляд, оскалился, – А лучше тебе вообще никуда не уезжать. Быть рядом с братом или плюнем на всё и вдвоём сбежим куда-нибудь. А что? Подделаем документы, я отращу волосы под хиппи, а ты наоборот сбреешь.
– Что-о-о? – я аж воздухом поперхнулась, закашлялась, – Вот ты чёрт, Лёшка!
– Не-е, – он вскочил и увернулся от моей руки, а жаль по его дурной голове так и хотелось треснуть, – Черти это у людей, у оборотней – нараки.
– Да какая разница! – вскочила, открыла и тут же закрыла рот, понимая, что он уводит разговор в другую сторону.
– Максимум до середины весны.
Улыбка сползла с его лица, вздохнул и кинул на меня обиженный взгляд, ага, как же – я не повелась, и взгляд стал серьёзный.
– Конец весны, Лия. Давай до конца весны?
Тяжело вздохнула.
– 15 мая и ни днём позже.
Потерев лицо ладонями, он вынужденно согласился. Закончили мы разговор глубокой ночью.
– Надо ехать, выдохнул брат клубочек пара на морозном воздухе.
– В ночь? А до утра никак нельзя остаться?
– Надо. Не могу остаться.
Около дома стоял его джип, к которому мы подошли.
Я тяжело вздохнула:
– Ты хоть позвони, как доедешь.
– Звонить не буду, сообщение отправлю, чтобы не разбудить, – он завел двигатель, подошёл, обнял меня.
– Поверь: я рад, что мы смогли договориться. Если честно: после того как мы в тот раз уехали, чувствовал себя отвратно. Понимал, что обидел тебя, и сты-ы-ы-дно было, – протянул он.
Я усмехнулась:
– Это хорошо, что сты-ы-ы-дно, – передразнила его и отстранилась, – Езжай. Не забудь сообщить, как доедешь, – он кивнул. Сел в машину и прежде чем он закрыл дверь, я добавила:
– И, Лёша, помни – пятнадцатое мая! Ты обещал!
– Не забуду, сестрёнка, – он серьёзно посмотрел на меня, – И у тебя будет выбор: сама решишь куда ехать и чем заниматься. Я приложу все силы для этого.
Кивнула. Я верила, что так и будет.
Глава 16
Валлия
«Человеческая память – странная вещь.
Она упрямо хранит то, что хочется как можно скорее забыть»
Януш Леон Вишневский
Потянулись чередой серые будни. К концу января, начало февраля ударили сильные морозы, и теперь дневное время я проводила либо в домике, сортируя травы, либо в нашем с Мартой доме. Только пару раз удалось побегать по лесу.
Марта частенько сидела за компьютером и через веб-камеру общалась либо с женщинами из лаборатории, таким образом, удалённо участвуя в процессе их работы, либо общалась со своими помощницами: болтушками Оксаной и Мариной. Естественно в такие моменты общения, я в дом зайти не могла и отсиживалась в соседнем доме за разбором трав, а Марта, закончив сеанс связи, сообщала, что я могу вернуться.
Одним днём, она немного заработалась и позвонила мне совсем уж поздним вечером. Честно говоря, я даже немного обиделась, что про меня забыли. После ужина, выслушав кучу извинений, сидела на диване с чашкой ароматного травяного чая, Марта расположилась в кресле с пультом и автоматически переключала ТВ каналы, даже не вникая в смысл мелькавших картинок.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Забрала у неё пульт и выключила телевизор.
– Маа-а-рта. Ты же понимаешь, что дальше так продолжаться не может.
– Что? Прости, девочка, задумалась. О чём ты?
– О том, что тебе в любом случае надо возвращаться в стаю.
– Что? Даже и не думай!
– Марта…
– Лия. Не продолжай. Это…
– Продолжу. Послушай. Ну, дай же мне сказать! – дождавшись, что Марта хоть и поджав губы, но всё же приостановила свои попытки меня перебить, продолжила: – Ну ты же сама понимаешь необходимость твоего присутствия в стае! Сейчас уже скорей всего слухи пошли, какую бы причину ты не озвучила – это неизбежно. А дальше? – Марта вздохнула:
– Дальше сюда сунутся все сплетницы, проверить: какого я здесь сижу? Лия…
– Можно начать с малого, – тут же предложила я, – Допустим, ты будешь какое-то время находиться в стае и приезжать меня проведывать. А присматривать за моей безопасностью будет дед Матвей. Мы с ним подружились и его полностью можно посвятить в сложившуюся ситуацию. Что думаешь?
Она пристально на меня некоторое время смотрела, усмехнулась:
– Ты же понимаешь, что решение будет зависеть не от меня?
– Понимаю, – кивнула, – Значит надо ему правильно донести эту мысль.
– А сама как? Одной ведь придётся оставаться.
– Да я-то уже привыкшая, – постаралась, чтобы улыбка выглядела не слишком жалкой, – Дед Матвей будет рядом. Попрошу тебя ноутбук мне оставить, да и вон, – я кивнула на объёмную сумку, стоящую в углу комнаты, – если уж совсем тоскливо будет «подарочком» воспользуюсь.
«Подарочек» передали с дежурной машиной, в начале февраля. Я, осмотрев содержимое сумки, хотела сразу же вернуть, но Марта не позволила. Сначала выпытала у меня, в связи с чем могли привезти такой набор, кивнула, забрала и сама лично отнесла в дом, поставила к стене, в углу комнаты.
И теперь я каждый день натыкаюсь взглядом на эту гадскую сумку, но не подхожу к ней, не притрагиваюсь. А всё потому, что там – полный набор художника. Марта из любопытства осмотрела всё содержимое: холсты в рулоне, напольный мольберт, под завязку набитый этюдный ящик, а то, что не поместилось, сложено в отдельный пакет. Создатель! Да если бы мне в то время, когда я увлекалась живописью, подарили всё это, я бы от счастья в обморок грохнулась! А сейчас понимая, что это всё покупал Максим – ведь только ему я рассказала о своём давнем увлечении – я даже подходить к этой сумке не хотела!
Но Марте я естественно этого не говорила, да она и сама это понимала, потому что на мои слова, что воспользуюсь «подарочком», хмыкнула и покачала головой.
– Давай, может я прямо сейчас позвоню Лёше, спрошу как там обстановка и если всё нормально, тихо, тогда сразу и позвонишь, поговоришь с альфой?
– С Максимом.
– А есть ещё один альфа в нашей стае?
– Ты за всё прошедшее время, с того раза как он уехал, ни разу не назвала его по имени.
– Марта, не надо. Не хочу об этом говорить, – я поморщилась, – Так что? Звонить?
– Да звони-звони, – она махнула рукой и ушла на кухню.
Выведав у Лёшки обстановку, сообщила Марте, что всё нормально, сунула ей в руки телефон, а сама ушла купаться. Разговор видимо у них вышел напряжённый, потому что я успела искупаться, попить чаю и только потом зашла Марта.
– Ну как? – я уже клевала носом, а так как слышала половину разговора, знала, что всё удалось и в конце уже обсуждали детали.
– Завтра позовём Матвея, всё ему расскажем о тебе. Ты как, не против?
– Я? – зевнула, – Нет. Если конечно в личные подробности не углубляться. А остальным в становке, что говорить будем? Ты будешь ездить туда-сюда, а я здесь живу.
