ослабевать. Аина делала успехи, тьма в её руках становилась всё сильнее и сильнее. Она была всегда рядом с ней, внутри её души. Девушка стала раздражительной, просыпаясь каждое утро, она не ощущала ровно никакого прибавления сил, она ждала лишь вечера и практики с тёмной материей, в этом стал смысл её существования. Аине всё чаще казалось, что она сильно изменилась, стала более резкой, прямолинейной, её всё меньше заботили чувства других, откуда-то возникла жажда контролировать всё вокруг, жажда властвовать над всем. Временами, девушка, будто снова становилась самой собой, она пугалась своей новой личности и отчего-то плакала. Предчувствовала плохой исход.
— Аина? — взволнованно позвал её парень.
Оказывается, она уже долго не отвечала ему.
— С силой? Нормально. Всё идёт как нужно, — хоть Аина твёрдо была уверенная в ошибочности сказанных ею только что слов. — Скоро будут результаты.
* * *
После школы Рен, как обычно, встретил девушку, сегодня была среда, время окончания учебных занятий обоих совпадали.
— Привет, — с горящими радостью глазами, Аина подбежала к парню и крепко обняла его.
— Привет, — ответил Рен, нежно погладив её по спине одной рукой, в другой он что-то спрятал.
Загадочно улыбнувшись, парень достал из-за спины большой букет хризантем и вручил его возлюблённой.
— Рен! — искренне изумление отразилось на её лице, но тут же оно переросло в счастливый восторг. — Они такие красивые! Спасибо! — девушка спешно поцеловала его в щёку.
Цветы, в самом деле, были просто потрясающими! В одном букете смешались сразу все изумительные краски золой осени — насыщенно-бордовые, ярко-оранжевые и солнечно-жёлтые хризантемы смешались между собой, создав жгучий пожар октября. Небольшие цветки благоухали сладковатым, несколько землистым ароматом, чем-то схожим с горьковатым запахом пряностей.
— Я помню, что больше всего ты любишь белые тюльпаны и васильки, но сейчас не их сезон, — сконфуженно произнёс Рен.
— Я очень люблю хризантемы, — мило улыбнулась Аина, взяв его под руку.
Они направились в парк.
— Не хочу портить тебе настроение, — в голосе парня появилось напряжение. — Но я должен спросить. Ты не отказалась от идеи убийства Карины?
Девушка молчала. Не зная, что ответить, врать она не хотела.
— Нет. Но это не совсем убийство…
Рен иронически усмехнулся.
— Да? И что же это? Билет на просмотр вечного сна?
— Только не говори, что тебе её жалко! — слова Аины сочились злостью и презрением.
— Мне тебя жалко. В схватке с Кариной тебе не выиграть, а Влад, не факт, что тебе поможет. Я не хочу снова ставить твою жизнь под угрозу.
— А я не хочу ставить твою! — во взгляде девушки метались молнии ярости. Гордо поднятая голова показывала стойкость и непреклонность души. Сейчас Аина была уверена в правильности своего решения. — Только не ради мстительных планов Карины. Что она докажет твоим убийством?
— Докажет, что если я тогда позволил забрать её жизнь, то сейчас она заберёт мою.
— Но ведь её убил не ты, а прапредок Влада!
— Я мог её спасти. Я мог её вернуть. Но я не сделал этого.
Аина устало вздохнула, гнев ушёл, уступив место отчаянному бессилию.
— Это было двести лет назад.
— Карина считает, что вершит правосудие. Это её убеждение. Её мировоззрение.
— Если каждый возомнит себя судьёй, в мире воцариться хаос и беззаконие.
— Да. Поэтому существуют официальные судебные учреждения. Но находятся люди, которые самовольно берут на себя роль судей, когда полагают, что закона не достаточно для установления справедливости. И именно так считает Карина, — печально завершил свои рассуждения о мотивах Вороновой парень.
Они с Аиной присели на лавочку в тени дубовой аллеи.
— Я не хочу её убивать, Рен, я хочу её остановить.
«Чем-то похоже на разглагольствования Влада об инквизиторском долге», — с неприязнью подумала девушка.
— Мне безразлично её видение мира, безразлично направление её логики, я просто хочу быть с тобой, хочу, чтобы ты жил, — она обратила на Рена взор полный тоски и неистовой, как пламя, любви.
В его глазах отражалось то же чувство, только смешанное с горечью. Рен знал, что Аина не изменит своё решение. Знал, что она никогда не отступит, знал, что она до последнего издыхания будет бороться за него, так же, как и он за неё. Рен знал, что всё предрешено, что задумка Влада и Аины обречена на провал, она бессмысленна и пуста. Знал, но верил, что всё могло сложиться иначе. Будущее изменчиво, и повороты дороги судьбы могут быть резкими и неожиданными. Так, возможно в этот раз их с Аиной тропа жизни сделав роковой изгиб, всё же приведёт их в царство счастья?
Парень взял её руки в свои, они были холодными, и Рен подумал о том, что неплохо было бы сейчас купить ей кружку горячего кофе с корицей. Он погладил нежные, длинные пальцы, прикоснувшись к тонкой бархатной коже.
— Я буду верить в то, что у вас всё получиться. Я буду верить в тебя, — Рен заглянул в изумрудные глаза девушки изумительной красоты.
— Большего мне и не надо, — тепло улыбнулась в ответ ему Аина.
Глава 21
Прошло две недели. Чёрная магия Аины сильна возросла. С каждым днём она работала с большим, чем прежде объёмом тёмной энергии, затрагивая всю более тонкие грани этой материи. Ночь стала временем свободы. Свободы от правил и запретов, если днём Аина была вынуждена контролировать любые негативные эмоции, ведь их сила могла вылиться в целое проклятие, пусть и случайное, но не менее от этого опасное. Когда девушка злилась на кого-то, пусть и за мельчайший проступок, в душе поднималась такая сильная ненависть, не злость, а именно ненависть, она чувствовала, как наполняется тьмой, силой, и сила это хотела нести вред и разрушение. Аина злилась даже на самых близких ей людей: семью, Элизабет, Рена, только лишь любовь к ним, чувство, от которого исходил истинный свет, мешало девушке использовать тёмную силу. Но ночью, весь мир вокруг засыпал, Аина больше могла не контролировать свои негативные эмоции, могла не сдерживать энергию, наполняющую её до краёв, и она давала ей волю. Девушка чувствовала силу, что несла эта энергия, силу Тьмы, и она была безгранична, всевластна и всемогуща. Она действительно могла всё. И Аина стала зависеть от неё. Чёрная магия стала наркотиком, без которого девушка не могла прожить ни дня, она будто поглощала саму сущность Аины, делала её другим человеком, и человек этот был сильным, очень сильным, способным на всё. Это чувство нравилось девушке, она стала такой, какой всегда хотела стать, но оно и пугало. Ведь, когда всходило солнце, и лучи света освещали
