прямым текстом извинился. Но и это тоже неплохо. В конце концов, он сделал первый шаг, уже хорошо. Может, он при встрече извинится? Как оказалось, мне совершенно не понравилось с ним ссориться.
Девчонки посмотрели на меня слишком уж понимающими взглядами и кивнули. Действительно, что еще делать-то с блаженной ведьмой?
Путь до общежития много времени не занял, вот только по пути Злату догнал вестник от жениха, и она, торопливо прочитав записку, извинилась и убежала, пообещав, что придет через полчаса. Я только хмыкнула, сообразив, что у влюбленных время течет совсем иначе. Но ничего, попьем чай вдвоем с Яриной, а Злате оставим пирожных. Она просто обязана попробовать эту вкуснятину!
Но сегодня все пошло не так. В нашей комнате мы обнаружили приоткрытую дверь. Защита оставалась на месте. Это означало только – Лампыч опять сбежал. И действительно, в комнате мы его не обнаружили. Ярина еле слышно выругалась себе под нос и сказала:
– Ты пока заваривай чай, съешь пирожное, а мы потом к тебе присоединимся.
– Тебе помочь? – предложила я. За столько лет мы уже привыкли, что енота периодически тянет пополнить свои запасы в хозяйстве. Как правило, это заканчивалось в артефакторской. Почему-то у него особая тяга к магическим предметам.
– Не надо, – отмахнулась Ярина. – Ты же знаешь, я его чувствую. Ешь сладкое, тебе действительно полезно для настроения. И окружающим тоже.
– Так элегантно стервой меня еще не называли, – хмыкнула я себе под нос, но подруги уже и след простыл. Фамильяров тоже не обнаружилось. Баюн, подозреваю, продолжал охмурять местных кошек, а вот куда подевалась Алиса – большой вопрос. Может, она у Энтони?
И я решила воспользоваться советом подруги. Поставила чайник, заварила чай с травами, налила его и открыла коробку с пирожными. Я вдыхала пряный аромат трав, когда в комнате появился Баюн:
– Сладкое лопаем? – ехидно поинтересовался он. – Мы уже замужем, можно не беспокоиться о фигуре?
– Да ну тебя, – отмахнулась я. – Это Маркус прислал. Ты только посмотри, настоящие произведения искусства.
– Ну да, ну да, – оглядел присланный десерт кот. – Он что, думает, что обезопасил себя этим от развода? Подобреешь и не убьешь его? Или передумаешь к другому уходить?
Я тоскливо вздохнула. Что-то в последнее верилось меньше всего.
– Полагаю, ему тоже не очень понравилось ссориться с компаньоном, – терпеливо ответила я фамильяру. Он только скривился и сообщил:
– Или просто жить хочет. Но, может, подумаешь о фигуре?
– Я ведьма, мне не повредит, – хмыкнула я, подумав, что вредности в моем фамильяре больше, чем во мне. А пирожные так и манили. Еще и чай так распространял такие ароматы, что аппетит разыгрался. – Будешь?
– Нет, мне лучше рыбкой взятку, – покачал головой Баюн. – Или красной икрой. Или…
– Да ты гурман… – рассмеялась я, а колечко на моем пальце вдруг слегка нагрелось. Я насторожилась:
«Что такое, Риэль?» – мысленно обратилась я к ящерке. Та некоторое время помолчала и наконец выдала:
«Не пойму. Что-то очень странное, не могу объяснить. Но мне не нравится это ощущение».
«Ну как поймешь, что не так, скажешь», – сообщила ей я и вернулась к разговору с Баюном, который тем временем распинался о том, что он, как приличный кот и фамильяр, любит только хорошую рыбу. И вообще, его, такого талантливого, последнее время деликатесами не баловали, а сами едят тут всякие пирожные из королевских кондитерских.
Рассудив, что мне дали добро на спокойное поедание пирожных, я ложечкой отломила один кусочек и проглотила его. М-м-м, какая все-таки вкуснятина! А крем какой! Нежный, воздушный, лимонный, с легким прикусом орехов. Не приторно, в меру сладко, а уж как красиво…
Одно пирожное я умяла практически незаметно, затем приступила ко второму. Как-то совершенно машинально отвечала коту, полностью сосредоточившись на десерте. И вдруг почувствовала, что больше кусок в горло не лезет. Потянулась к чашке, чтобы запить, но не смогла ухватить – пальцы стали какими-то ватными.
В моей голове вдруг истошно выматерилась ящерка. А моська Баюна начала расплываться и приближаться:
– Власта, ты чего?! Может, водички?
Хлопнула дверь, раздались голоса подруг, но откуда-то издалека. Сознание же начало расплываться, и я только неожиданно четко услышала вопль фамильяра:
– Караул! У меня ведьму отравили!
Кого отравили? Меня? Я даже удивиться не успела. Сознание померкло.
Глава 22
Маркус Хоторн
Неудачный день – это когда все валится из рук и хочется нарычать от всех, начиная от секретарши и заканчивая собственными дядей-королем и кузеном. Почему-то именно сегодня он жизненно необходим всем, ни на одних переговорах без него нельзя обойтись. И вроде бы все логично, учитывая его должность, но Маркус все равно злился. Потому что сейчас ему хотелось заниматься совсем другим.
– Ты чего так бесишься сегодня? – насмешливо поинтересовался Тиан после совещания, на котором обсуждали очень важный для драконов договор. – С женой поругался, что ли? Папа обычно так же бесится, если у него с мамой разлад.
Маркус замер на месте, осознав одну простую истину. А ведь правда! Все дело в том, что он поругался с Властой. Поэтому-то у него и валится все из рук, и бесит весь окружающий мир. Просто и он сам, и его дракон рвется к вредной ведьме, чтобы выбить из ее хорошенькой и далеко не глупой головушки всякие странные мысли. Это ж надо такое придумать – он прикрывается ею от Мирабеллы! Все-таки у женщин порою слишком странная логика.
– Я не женат, или ты забыл? – сухо ответил Маркус, напоминая кузену о конспирации. Здесь даже у стен могут быть уши, а одной рыжей бестии крайне хочется сохранить их семейные отношения в секрете. И все бы ничего, вот только на его поцелуи она отвечает так, что весь мир сужается до нее. И дракон внутри самого Марка только умиротворенно урчит и требует присвоить к себе девушку на постоянной основе. И это кажется даже каким-то…правильным, что ли?
– Ну да, как же я мог забыть, – откровенно развеселился Себастиан, который точно знал обратное. И, кажется, даже одобрил Власту. В противном случае он бы точно не согласился им помогать и еще при знакомстве так бы одарил ведьмочку презрением, что в итоге от фамильного поместья остались бы одни развалины. В ком – в ком, а в навязанной вредной реликвией жене Маркус не сомневался ни
