и осадить, если что. Плюс, насколько я знаю, жених у нашей преподавательницы отсутствовал. А что, если…?
– Власта, не витайте в облаках, – тут ж вырвал меня из идей голос леди Элайны. Впрочем, никаких наказаний ко мне она применять не стала, только едва заметно улыбнулась. Знала, что уж я-то без проблем справлюсь с материалом.
Итан же тем временем вышел к доске и в задумчивости вертел в руках мел, точно не зная, с чего начинать.
– Ну же, адепт Райдер, – подбодрила преподавательница. – Что стоим, кого ждем? Начинайте! Чертим круг призыва. Можете выбрать кого-нибудь безобидного, например, дух нашей национальной поэтессы Клеи Падре. Вперед!
Я бы на месте Итана насторожилась, но тот обвел преподавательницу, а затем и нас слегка высокомерным взглядом, а уж потом принялся чертить. Уверенно, но излишне торопливо он начал чертить круг, потом вписывать у него пентаграмму, а затем и кабалистические знаки, в том числе и тот, который мы изучили только что. Некоторые знаки, которые мы изучали здесь, не совпадали с теми, что использовали мы в нашем мире. Поэтому лично я даже и предположить не могла, чем обернется неправильное начертание.
Зато со своего места четко видела, что Итан ошибся, повернув хвостик не в ту сторону. Но подсказать демону не имела ни возможности, ни желания. Будь там что-то действительно опасное для жизни, Элайна бы вряд ли стала ставить этот эксперимент.
Слова призыва духа поэтессы Клеи Падре Райдер оттарабанил со слегка высокомерной усмешкой и выжидающе уставился на нас. Дескать, смотрите, как я могу? Не сразу, но посреди пентаграммы стала формироваться изящная женская фигурка с ярко-рыжими волосами, переливающимися всеми оттенками пламени. Она томно улыбнулась:
– Ты меня призвал, демон? Зачем? А ты симпатичный… – она, ко всеобщему удивлению, вдруг сделала шаг вперед и шагнула из круга. – Молоденький, хорошенький… Любишь развлечения? Да еще и прилюдные, – она оглядела нас с любопытством, усмехнулась, и шагнула и Итану:
– Так чего ты хочешь от меня, милашка?
Демоница положила ладонь прямо напротив сердца Райдера и вновь улыбнулся. Адепт побледнел. А я все пыталась сообразить: почему дух вышел из круга и чем это теперь грозит нам в целом, а Итану в частности?
– Н-н-ничего, – пробормотал Итан, от неожиданности начиная заикаться. – Вы – мое задание на паре.
– И только-то? – надула свои губки огневолосая дева. – Вот демоны сейчас пошли. Никакой страсти. А вот в наше время… Впрочем… Я лучше покажу по-другому, – и она вдруг втянулась в то самое место, где только что держала свою руку. От духа и следа не осталось, а Итан вдруг переменился. На его лице проскользнуло чисто женское кокетство, он даже встал как-то иначе. Патетически воздел руку к небу и воскликнул:
О небо! Бездна! Ты дай мне нынче сил
Познать весь скучный жуткий ад,
С Что этот мир настолько изменил!
Он утонченности теперь не рад,
Он дух и тело равнодушно обратил
На бытия ничтожный смрад!
И столько в его голосе было страданий и пафоса, что даже как-то невольно посочувствовала умершей поэтессе. И как только ей удалось вселиться в тело Итана? Впрочем, судя по лицу Элайны, она точно знала – как.
– Ну хватит, Клеа, тебя уже заждались, – мягко улыбнулась женщина. Итан же в ответ обиженно пождал губки:
– Как уже? А как же мой поэтический вечер? Неужели его не будет? Как же возможность поделиться своим творчеством?
– Уверяю тебя, дорогая, этот молодой демон, что так неосмотрительно позволил тебе вселиться в свое тело с огромным удовольствием изучит твое творчество, – с такой ехидной улыбкой пообещала преподавательница, что мне тут же прямо сейчас захотелось проверить – не ведьма ли она? И пусть в этом мире ведьмы не рождаются, во всяком случае, без участия ведьм из нашего мира, но очень уж характер подходящий.
– Ну хорошо, Элайна, если ты обещаешь лично за этим проследить, – капризно проговорила поэтесса. В исполнении мужского голоса это звучало довольно забавно.
– Даже не сомневайся, – убедительно проговорила Элайна, и только тогда дух оставила тело Итана и вновь материализовалась рядом с ним. Погладила демона по щеке и томно пообещала:
– Смотри, милый, не прочитаешь сборник моих стихов, я вновь к тебе вернусь. И уже не буду такой доброй.
Райдер только недоуменно моргнул в ответ, а Клеа модельной походкой прошествовала внутрь пентаграммы и оттуда уже с легким раздражением покосилась на демона:
– Ты чего застыл? Отпускай меня давай. Какие вы, мужчины, все-таки тормоза!
Я резко опустила голову, чтобы скрыть смешок. Подозреваю, девчонки поступили так же. А Итан наконец вышел из ступора и торопливо затер круг и пентаграмму под выразительным взглядом преподавательницы. Элайна же ехидно прокомментировала происходящее:
– Сейчас вам наглядно продемонстрировали, что будет, если данный символ начертить неверно. Дух сможет пересечь преграду и вселиться в вас. И не все такие мирные и спокойные, как Клеа, некоторых выгнать будет не так-то и просто. Какие выводы сделал, Райдер?
– Надо чертить аккуратнее и слушать вас, – не слишком довольно пробормотал Итан, а преподавательница одобрительно кивнула:
– Правильно. А еще стоит изучить стихи Клеа, а то она действительно может вернуться. Не советую давать ей таких лазеек.
Кажется, я даже со своего места услышала, как простонал Итан. Преподавательница только озорно улыбнулась. Ну ведьма, как есть!
Следующие пары пролетели без каких-то особых происшествий. Разве что по окончанию последней лекции после ухода преподавателя, пока мы собирались, в аудитории вдруг появился домовой. Он величаво прошествовал вдоль рядов парт и остановился напротив меня.
– Власта Медовикова? – подозрительно прищурившись, поинтересовался он.
– Да, а… – несколько растерялась я. Домовой же смерил еще одним подозрительным взглядом, точно сомневаясь в моей личности, а потом как припечатает:
– Вам доставка из кондитерской королевства Эртал! – и плюхнул на стол коробочку, из которой сквозь прозрачную часть проглядывали уже знакомые мне произведения искусства. – Получите и распишитесь! – на коробку плюхнулась смета, в которой мне под недовольным взглядом доставщика пришлось расписаться. Следом он протянул мне карточку, в которой значилось:
Для хорошего настроения! М.Х.
Подлизывается, зараза? Но я все равно почувствовала, как мои губы растягиваются в улыбке. Вот тут уж точно не было никаких сомнений – его стиль, да и кондитер тот же самый. И я предложила подругам:
– А давайте чай попьем?
Конечно, было бы куда лучше, если бы Маркус
