определенно странное, совершенно не поддающееся логическому описанию. Мне не было плохо. Меня не тошнило, и голова не кружилась. Просто было странно, будто мое тело готовилось к чему-то неизвестному, а по венам вместо крови медленно растекался тяжелый свинец.
Заглушив двигатель, Каин обернулся, и, потянувшись назад, достал мягкий плед с заднего сидения, сразу же протягивая его мне.
— На улице уже холодно, а ты слишком легко одета, — заботливо произнес, выходя из машины, и, обойдя капот, открыл мою дверь, подавая руку.
Его внимание и забота были безумно приятными. Он словно окутывал меня целиком, надежно защищая от всего внешнего мира и полностью владея каждой частичкой моего внимания. Даже в самых смелых, самых потаенных своих мечтах, запертых глубоко внутри, я никогда не смела надеяться когда-либо в жизни получить для себя хотя бы малую часть такого трепетного отношения и любви. Но теперь это было моей реальностью.
Толкнув тяжелую входную дверь, мы зашли в светлый холл особняка, и к нам тут же, едва ли не сбивая с ног, подлетел невероятно злой Саян. Вид у него был такой помятый и дикий, словно он провел в подвале не меньше суток, и его там методично мучали, не давая ни секунды на передышку.
— Каин, я тебе звонил больше десяти раз, чуть с ума не сошел! — выдохнул Саян, нервно взъерошив и без того растрепанные волосы.
— Ты ведешь себя как ревнивая жена, Саян. Не пытайся заставить мою женщину ревновать, ведь мое сердце всецело принадлежит ей. — Каин усмехнулся, бросив на меня теплый взгляд, и аккуратно приобнял за плечи.
От этих неожиданных слов лицо мужчины начало стремительно покрываться неровными красными пятнами возмущения, а я не выдержала и искренне рассмеялась, ведь, в самом деле, со стороны это выглядело невероятно смешно. Вот только моя улыбка быстро угасла, потому что, инстинктивно обхватив рукой торс Каина и прижавшись чуть ближе к его мощному телу, я отчетливо почувствовала, как его мышцы буквально каменеют, превращаясь в натянутый стальной трос. Он только делал вид, что расслаблен.
— Если это попадет в СМИ, то нас сожрут не только с сердцами, но и с костями! Ты же не... — Саян резко осекся, замолчав на полуслове, хотя Деза и звука не произнес, лишь едва заметно сузив серые глаза, от взгляда которых температура в холле, кажется, упала на несколько градусов.
— Что-то случилось? Это не из-за того мужчины, Адриана? — тихо спросила, и, встав на носочки, попыталась заглянуть в лицо Каина, потому что мне было жизненно важно посмотреть ему сейчас прямо в глаза, чтобы понять степень угрозы.
— Твою мать, Каин, он же член правительства! Я надеюсь, ты ему ничего не сделал... — Саян схватился за голову, в ужасе глядя на Деза.
— Юна, сходи, проверь, как там Кай, я скоро приду. — Каин произнес это настолько мягко, насколько это вообще было возможно в данной ситуации, и, аккуратно отцепив мою руку от своего торса, невесомо поцеловал в макушку, после чего кивнул Саяну в сторону своего закрытого кабинета.
Его отстранение кольнуло под ребрами. Он снова пытался запереть меня в безопасном пузыре, не понимая, что неизвестность пугает меня гораздо больше, чем самая страшная правда.
— Каин, я хочу знать, — твердо произнесла, упрямо вздернув подбородок, и сделала шаг следом за ним, не собираясь так просто сдаваться.
— Это не то, о чем тебе стоит беспокоиться, Юна. Если это будет действительно важно, я обязательно тебе скажу, а пока не переживай из-за пустяков, Саян просто перенервничал. — Он остановился у дверей кабинета, тяжело вздохнув.
— Ты обещаешь, что расскажешь мне? — я упрямо сложила руки на груди, буравя широкую спину мужчины требовательным взглядом.
Он не оборачивался ко мне несколько долгих секунд, словно взвешивая что-то в уме, и тишина в коридоре стала почти осязаемой, давящей на плечи. Затем, обернувшись, он как-то странно, слишком нечитаемо посмотрел, растянув губы в идеальной, но не достигающей глаз улыбке.
— Конечно, дорогая. Если тебе действительно будет о чем беспокоиться, ты обязательно об этом узнаешь.
Он скрылся за массивной дверью кабинета вместе с Саяном, а у меня глубоко внутри осталось впечатление, что он просто попытался меня успокоить, и ни черта я в итоге не узнаю.
Он словно пытался отгородить меня от любой негативной информации всеми доступными методами, возводя вокруг меня непробиваемые стены.
Но я тоже хотела знать, ведь это касалось в первую очередь меня. Я не могла просто сидеть сложа руки, вцепившись в плед, пока он там в одиночку решает все проблемы. Да, помочь я ему никак не могла, у меня не было ни власти, ни связей, но хотя бы просто знать о надвигающейся буре я имела полное право.
Развернувшись, я медленно побрела по коридору, чувствуя, как внутри нарастает глухое раздражение, смешанное с непонятной физической слабостью. Пройдя в просторную комнату к сыну, я остановилась на пороге, потому что заметила невероятно умиротворяющую картину, которая немного приглушила мою внутреннюю тревогу.
Кай и Карамель сидели прямо на пушистом ковре и предельно внимательно наблюдали за тем, как маленькая черепашка медленно, но верно идет по выложенному следу из гранул корма. Сын старательно выложил ровную фигуру звездочки, по которой сейчас двигалась рептилия, попутно собирая угощение, а Кай и собака с неподдельным, затаенным интересом следили за каждым ее шагом.
— Чем занимаетесь? — спросила, и, тихо пройдя вглубь комнаты, присела на ковер рядом с ними, подтягивая колени к груди.
— Смотлим, как челепашка ест колм. Деда Милей сказал, что у них длинная шея, но она не хочет её показывать. А еще, пледставляешь, она не сможет, как клаб, сменить свой панцыль! Мы с дедом смотлели пеледачу, а там клабы прятались в банках, клышках... и я забыл, в чем еще, но челепахи так не могут... Жаль. — Кай увлеченно тараторил, смешно коверкая буквы, и его маленькие пальчики бережно поправили одну из гранул на ковре.
— Да, солнышко, но ведь и не все крабы могут менять панцирь, — мягко ответила я, ласково поглаживая сына по напряженной спинке, чувствуя исходящее от него детское тепло, которое всегда действовало на меня лучше любого успокоительного. — А Мирей еще тут?
— Да, он пошел к Луи. Скоро принесет бутелблоды, и мы будем смотлеть дальше, — совсем тихо прошептал Кай, совершенно не отрывая восторженного взгляда от упорной черепашки, добравшейся до центра звезды.
Посмотрев еще немного на то, как сын с серьезным видом раскладывает новую порцию корма и аккуратно достает из террариума вторую черепашку, я лишь слабо улыбнулась. Поднявшись на ноги, вышла из детской, направляясь на первый этаж,
