нелегко.
— Ты лжец. — Ей хотелось, чтобы ее слова не звучали так жалобно.
— Я такой, — согласился он слишком легко.
— Ты солгал мне, предал мое доверие, — упорствовала она, совершенно не понимая, что пытается доказать.
— Не могу отрицать ничего из этого. — Его голос был легким, даже дразнящим, но черный взгляд волшебника был мрачным. Он смотрел ей прямо в глаза.
— Ты даже не сожалеешь, — изумилась она.
Он снова вздохнул и посмотрел на свои руки.
— Мне очень жаль, — сказал он тихим голосом. — О многих вещах, и больше, чем ты можешь себе представить.
— Ну а мне тебя не жаль, — сообщила она ему, ненавидя себя, что испытывает к нему хоть каплю сочувствия. Эти ужасные лаборатории. Эти клетки со стеклянными стенами. Намеки в разговоре о том, что он был экспериментом своей матери. Вероятно, это была очередная ложь, чтобы заставить ее воспринимать его как своего рода товарища по плену.
— Что ты планируешь делать после того, как убьешь меня? — спросил Джадрен, в голосе которого звучало любопытство и обычная капризность. — А у тебя вообще есть план?
— А тебе какое дело?
Он пожал плечами, снова окинув взглядом ее тело.
— Какой бы захватывающий вид ни открывался, мне довольно скучно ждать, пока стрела, так сказать, поразит меня. Я подумал, что мы могли бы поболтать, если ты собираешься просто стоять и мешать мне спать. Если ты, конечно, не передумала?
— Я не передумала. Когда ты умрешь, я буду ждать, пока твое тело обнаружат, а потом убью твою мать.
Он с сомнением поднял бровь.
— Ты представляешь, как она бросится к моей постели, обезумевшая и безразличная ко всему в своем горе, и будет рыдать над моим трупом?
Это было очень похоже на сцену, которую Селли действительно представляла себе.
Он прочитал это на ее лице, печально покачал головой, а затем завел руки за голову, расставив локти, демонстрируя свою великолепную грудь.
— Это никогда не сработает.
— Сколько раз я должна повторять, чтобы ты не двигался?
Он посмотрел на свою грудь.
— Я представляю собой четкую цель. Тебе понадобится любая помощь, так как твоя рука устала.
Усталость давала о себе знать, Селия проклинала его за то, что он так много видел.
— Мне следовало убить тебя, пока ты еще спал.
— Ты должна была, — согласился он с улыбкой, — хотя я не спал. Я проснулся в тот момент, когда ты зашевелилась. Старая привычка.
— И ты просто лежал, притворяясь спящим? — недоверчиво спросила она.
Он слегка пожал плечами, улыбка стала шире.
— Я хотел посмотреть, что ты будешь делать.
— Как ты можешь быть настолько безразличен к тому, что скоро умрешь? — спросила она, совершенно обескураженная его переменчивым настроением.
Его улыбка померкла, губы горько искривились.
— Селия… ты никогда не убила бы меня. Это не в твоей натуре.
— Я могла убить твою мать, я почти это сделала.
— Ты блестяще продемонстрировала это, — согласился он, — но даже близко не подошла.
— Потому что ты меня остановил.
— Я остановил тебя, потому что иначе она убила бы тебя. Волшебников не так-то просто убить, особенно тех, кто достаточно могуществен, чтобы возглавить Высокий Дом. У тебя не было ни единого шанса. Поверь мне: другие пытались, и результаты их неудач послужили отличным предостережением.
— Значит, я должна поверить, что ты действовал, чтобы защитить меня?
Он еще удобнее устроился на подушках.
— Мне все равно, во что ты веришь. Выпускай стрелу или не выпускай, но мне ужасно хочется спать. — Глаза его закрылись, и он издал уютное бормотание, словно находя кровать очень удобной.
Это стало последней каплей. Она выпустила стрелу.
И она полетела, впившись в его плечо.
— Трахни меня! — прорычал Джадрен, широко ракрыв глаза, и магия пронеслась по воздуху вокруг нее, словно молния, ударившая в землю. Он резко опустил подбородок, пытаясь удержать стрелу, пригвоздившую его к изголовью кровати, и кровь яркой струйкой потекла по бледной коже его руки и груди. — Ты в меня выстрелила!
— Я же говорила, что сделаю это. — Она звучала и чувствовала себя неуверенно.
— Я не думал, что ты действительно это сделаешь, — прорычал он, слегка потянув стрелу и став еще бледнее. — Черт, как больно. Тебе обязательно было бить по моей ведущей руке? Иди сюда и вытащи ее.
— Может, я достану еще одну стрелу и прикончу тебя, — вызывающе сказала она. — Или кинжал, чтобы перерезать тебе горло, раз ты уже обездвижен.
— Что бы ты ни собиралась сделать, перестань колебаться, как идиотка, и сделай это. Прикончи меня, если ты так решительно настроена.
Она вовсе не была полна решимости, больше нет. При виде стрелы в его плече она почувствовала ужас и вину, а еще ее охватило желание помочь ему. Но в этом и заключался фокус, вся приманка. Укрепив свою решимость, она направилась к столу, чтобы взять еще одну стрелу. Он был прав — убить его на расстоянии будет гораздо проще, чем смотреть ему в лицо, когда она будет перерезать ему горло. Она потянулась за стрелой — скоро все закончится, — и ее рука ударилась о невидимую стену.
— Что? — ахнула она от удивления.
— Я солгал, — сказал Джадрен усталым и напряженным тоном. — Оружие защищено. Ты не сможешь к нему прикоснуться. — Он слабо улыбнулся, когда она резко повернула голову и посмотрела на него. — Я же говорил тебе: волшебников не так-то просто убить.
— Тогда я просто буду сидеть здесь и ждать, пока ты истечешь кровью. — Она плюхнулась на стул, скрестив руки, а затем разжав их, когда взгляд Джадрена, пронизанный болью, задержался на ее и без того пышной груди, выпятившейся в результате ее действий.
— Ты могла бы немного раздвинуть ноги, — предложил он. — Дай умирающему человеку возможность в последний раз увидеть рай.
Это предложение смутило ее гораздо больше, чем следовало бы.
— С чего это ты вдруг стал флиртовать, особенно когда тебе больно?
Он задумался, наклонив голову и оглядывая ее с ног до головы.
— У меня есть опыт работы с болью — отвлечение внимания отлично работает. Кроме того, это ты расхаживаешь в нижнем белье, намеренно созданном для того, чтобы быть сексуальной.
— Только я не кажусь тебе привлекательной.
Подняв глаза, он, казалось, перебирал в памяти свои слова.
— Я уверен, что никогда этого не говорил.
— Ты сказал, что я тощая.
— Так и есть. Тебе нужно больше есть. — На его лице появилась хмурая гримаса, которая тут же сменилась на похотливую улыбку. — Раз уж ты планируешь сделать так, чтобы я не увидел рассвета, можешь снять все остальное и позволить мне вынести окончательный вердикт. Держу пари, я склонюсь к
