частенько позволял себе с другими учениками.
Без запинки оттарабанив «Отче наш», я попыталась рукой отодвинуть дуло ружья в сторону. Мужчина облегчённо вздохнул и убрал оружие за спину. Взглянув на меня с лёгкой застенчивой улыбкой, он произнёс:
– Ты прости, за ружьё, но местные мне таких небылиц на рассказывали… Да ещё Купало скоро − самое время, когда нечисть озорует.[1]
− А вы не местный? – догадалась я.
− Я из Питербурга. Приехал на каникулы, местный фольклор собирать для докторской работы.
− Вы что, студент? – удивилась я, бесцеремонно уставившись на него. Мужчина совсем смешался, а на впалых щеках показались два ярко-розовых пятна.
− Да, я в университете обучаюсь, − ответил он, почему-то отводя взгляд.
При более внимательном рассмотрении, удивление схлынуло – лицо-то молодое, ровесник мой, усы эти дурацкие лет десять прибавили!
− Если хочешь, я могу тебя в Ельнинск отвезти верхом. Только нужно заглянуть в деревню, ружьё занести и добычу, − неожиданно предложил он, выразительно похлопав по утиной тушке.
− Нет, не надо, − отмахнулась я. Ещё не хватало оставить одного беспомощного Василя в кустах! – Не скажете ли, какое нынче число? Совсем я потерялась.
− Двадцатое июня, − удивлённо воззрился на меня студент.
− А год? – совсем обнаглела я.
− Так тысяча восемьсот девяносто третий… − на лице мужчины вновь отразилось подозрение. – С тобой точно все в порядке?
− Лучше не бывает! – уверенно соврала я.
Тут из кустов раздался шорох, а за ним вздох, тяжкий такой, с подвыванием, а мне осталось молиться, чтобы Василь не вздумал показаться из своего укрытия.
− Что это? – спросил студент-охотник, вяло прицеливаясь из ружья – очень уж оно в его руках дрожало.
− Не знаю, − пожала я плечами. – Разрешите поинтересоваться, как вас зовут?
− Александр Васильевич, − удивлённо протянул он. При этом дуло ружья опустилось к земле.
− Надо же, как Суворова! – почему-то обрадовалась я. – А меня Василисой Ершовой звать.
− Уваров, − кивнул мужчина и протянул руку, позабыв об охотничьем оружии.
− Очень приятно! – я по-мужски пожала его руку и ободряюще улыбнулась. – Стало быть, будем знакомы.
− Будем, − кивнул он. – Знаете, я всё-таки пойду.
− Счастливо! – помахала я ему. В кустах снова началось шевеление. Горе-охотник припустил так, словно за ним черти гнались…
− Знаешь, кажется, это ведь тот Уваров, который накропает классификацию нечисти, якобы обитающей в Российской глубинке, − раздался голос из кустов. – Я ею лет в двенадцать зачитывался. Всё удивлялся, кто ему такие истории понарассказывал?
− Оклемался! – обрадовалась я, скрываясь в кустах. – А я уж думала, что придётся за подмогой бежать!
− Вот интересно, куда и к кому? – никогда не видела такого хитрющего волка.
− На мельницу! – не растерялась я. – Тут она тоже есть!
− Да, и время открытия врат меж мирами скоро, слыхал. Можно попробовать.
Волк очень по-человечески кивнул и принялся зализывать обожженный молнией бок.
− А что, если попробовать… − я потянулась к «китайской» причёске. – К колодцу нас стрела привела…
− Глупости не городи! – оборвал меня волк. – Обратно к Кощею захотела? Давай уж на мельницу попробуем – вдруг повезёт?
Но нам не «повезло». Почувствовав спиной холодное дуновение, я обернулась и обомлела – воздух набухал неприятной вращающейся воронкой, полной серого дыма, с редкими сверкающими искрами. Нас потянуло туда со страшной силой и вновь понесло в неизвестном направлении. Только теперь порознь.
Глаза застилала серая дымная пелена, несколько раз очень ощутимо тряхнуло, а потом я жестко приземлилась на твёрдую поверхность. Несколько секунд я приходила в себя, пытаясь вырваться из тупой мглы, опутывавшей мозг. Когда наконец действительность начала отодвигать противную пустоту, занимая по праву отведённое ей место, я осознала, что лежу на дощатом полу, очень знакомом. Точно такой же был в бабушкином доме…Что?
Я подскочила, и тут же встретилась взглядом с... очень разгневанным Мельником.
− Здравствуйте! – пролепетала я, уже жалея, что не могу провалиться сквозь пол дальше, в тёмный подвал. Только бы не встречаться с этими ужасными синими глазами, мечущими молнии!
− Привет, − обманчиво спокойно ответил он. – Натворила ты дел, ох и навертела! Всё царство Кощеево наизнанку вывернула! Ты хоть понимаешь, что мне теперь отвечать за тебя перед Мореной и Кощеем? Что делать прикажешь?
− Не знаю, − пролепетала я, уткнувшись взглядом в пол.
− А я знаю, − веско произнёс Мельник. – Не нужны мне такие ученики! Меня не слушаешь, одни проблемы от тебя. Отныне ход тебе на мельницу закрыт!
− А как же бабушка? – вскричала я.
− Все с ней в порядке. Другая семья теперь пусть отдувается.
− Но я… А Басик как же? – вспомнила я про домового, оставшегося на мельнице.
− Больно нужен мне твой Басик! – гаркнул Мельник и прищёлкнул пальцами. Откуда-то с потолка свалился огромный чёрный кот с яркими зелёными глазами... и тут же с громким «мявом» юркнул в приоткрытый люк погреба.
− А как же Серый? – спросила я.
− А что Серый?
− Теперь ему всегда в волчьей шкуре бегать?
− Оклемался твой Серый, вернул я ему облик обычный. Но больше то не твоя забота. Прощай! – сухо сказал Мельник. – Всё что с тобой было на мельнице − забудешь.
Вот он стоял рядом, сверкая глазами, и нет никого.
− Васька! – раздался с улицы такой родной знакомый голос. – Ты что ли? Чего это посреди учёбы решила из города сорваться?
Бабушка, живая и здоровая, вошла в кухню и поставила на стол увесистый пакет – явно из магазина.
− А чего это ты на полу расселась? Какое у тебя платье красивое! В городе что, теперь так модно?
− Бабушка! – взвизгнула я, и кинулась к ней обниматься. – Всё с тобой хорошо?
− Да что мне сделается? – удивлённо бормотала она, прижимая к себе плачущую меня.
[1] По старому стилю праздник Ивана Купала празднуют 24 июня, а изначально он был приурочен к летнему солнцестоянию, 20-21 июня.
Глава 59
Мельник вернул меня в тот самый день, когда позвонила рыжеволосая Лера с дурной вестью. Только теперь всё сложилось совсем по-другому. Я решила прогулять пару дней в институте и побыть с бабушкой. Она так и не поняла,
