на конунга.
— У тебя колено разбито, — сказал он, и она кивнула, уныло вздохнув. — И рана в боку.
Сигрид зарылась лицом в ладони, сгорбившись.
— Они не пойдут за мной. Я должна убедить их... как-то... — через силу вытолкнула из себя.
Скажи ему кто ещё пару седмиц назад, что у них состоится такой разговор, и Рагнар первым назвал бы его безумцем.
— Кнуд говорит, надо отрубить несогласным языки.
Конунг вскинул брови. Да, здоровяк был дурень-дурнем!
— Всем рты не заткнёшь, — сказал Рагнар.
Сигрид распрямилась и посмотрела на него. Она покусывала губу, словно решалась на что-то. В свете очага её лицо казалось мягче, чем днём, а волосы притягивали взор, вспыхивая огнём каждый раз, как на них ложились отблески пламени.
— Как бы ты поступил? — спросила Сигрид, и было видно, что вопрос дался ей непросто.
Даже взгляд опустила на свои руки.
Рагнар моргнул, чтобы перестать любоваться её волосами, сдержанно кашлянул и царапнул ногтями короткую бороду.
— Я бы развязал верёвки и освободил всех. Ты вернулась в свой дом, к своему хирду. Так зачем держать их, словно пленников?
Сигрид нахмурилась, и тонкая морщина прорезала её высокий лоб.
— А если они сговорятся против меня?
— Мы задержимся здесь на несколько дней. Хирду надо отдохнуть, а ранам — схватиться. Ты или станешь для своих людей настоящим вождём, или... — и Рагнар замолчал, пожав плечами.
Воительница поморщилась и отвела взгляд. Она молчала, смотря на стол, на тёмные пятна от пролитого эля, на зарубки от ножей, и неосознанно тёрла ладонью запястье.
Рагнар смотрел на неё и чувствовал, как в груди разливается злость. Он привык к дерзкой рыжей воительнице, привык к её колючему языку и угрюмым взглядам. К тому, что глядела по сторонам волчонком и огрызалась на любое слово, что приходилось не по нраву.
Но растерянная Сигрид... его пугала. И будила совсем уж нелепые желания. Кулаки чесались — хотелось выбить зубы каждому, кто за этот день смел скалиться ей в спину.
Злость искала выхода.
Он знал это чувство и потому держался жёстче обычного. Потому что стоило позволить себе больше, и он начал бы защищать её как женщину.
А это уже опасно.
Рагнар отвёл взгляд и медленно выдохнул.
Он не должен хотеть её так.
— Припозднились мы, — сказал конунг почти спокойно. — Завтра будет новый день. А сейчас пора отдыхать.
Сигрид подняла на него блестящий взгляд и кивнула. Даже попыталась улыбнуться, но вышло криво.
— Идём, — Рагнар поднялся и подошёл к двери.
Воительница не сразу разошлась, и он заметил, как Сигрид старается не наступать на больную ногу. Не стерпев, вернулся к ней и подставил плечо. И удивился, когда она, немного помедлив, вцепилась в него обеими руками. Так они и вышли из Длинного дома.
А утром конунга разыскал Гисли, не сомкнувший ночью глаз.
* * *
Рождение четырёх детей и постоянные тычки от мужа состарили мать Сигрид прежде срока, и на её лице не осталось и следа былой красоты. А она была, и подтверждение тому служили её дочери.
Хельга Олавдоттир стояла и затравленно озиралась по сторонам. Взгляд её постоянно метался к ошарашенной Сигрид. Женщина хотела найти у дочери защиту, но та лишь молчала, хмурясь. Она вообще не проронила ни слова с того мига, когда Гисли рассказал ей то, о чём уже поведал конунгу: как Хельга ночью тайком выскользнула из дома и долго бежала по лесу, чтобы оставить кое-что в дупле помеченного дерева.
Гисли заглянул в свёрток: там лежала переломленная стрела, обвязанная багряной лентой. Оставив всё как было, он рванул в поселение и вернулся к утру, буквально выкатился, запыхавшийся, под ноги ещё сонному Рагнару. Но после услышанного сон сняло, как рукой.
Кроме конунга, Сигрид и Хельги в Длинном доме стоял, пошатываясь, ещё и Кнуд. Прежде Рагнар мыслил, тот ошибся сам, потому их и схватили, и вернули в поселение. Но теперь, глядя на Хельгу, он думал иначе.
Спутанные, грязные волосы свисали вдоль лица женщины нечёсаными клоками. Она рыдала, и на лице остались размазанные следы. Всё взывала к Сигрид, но та молчала. Только глаза тлели, словно угли. Тускло и безнадёжно.
— Кто придёт забрать стрелу? — Рагнар старался не глядеть на женщину, потому что всякий раз, как он смотрел, в груди вспыхивала такая злость, что ладонь сама тянулось к рукояти меча.
— Я не знаю! — прорыдала Хельга, поднося к лицу кулаки и зажмуриваясь.
Она начала раскачиваться из стороны в сторону, мелко дрожа.
— Я ничего не знаю! Мне велели спрятать сломанную стрелу, если поселение захватят... и я спрятала!
— Кто велел?
Хельга открыла глаза и покосилась на неподвижно застывшую дочь.
— К-конунг Фроди, — выдавила тихим голосом.
— Др-р-рянь! — взревел Кнуд. — Ты нас выдала, ты?!
— Медвежонок, — Сигрид осекла его одним словом, и тот, подавившись гневом, всё же замолчал, когда напоролся на неприступную стену её взгляда.
Рыжая воительница, поморщившись, посмотрела на мать.
— Зачем? Что он тебе посулил? — спросила выхолощенным, мёртвым голосом.
Хельга отшатнулась, словно дочь её ударила, пусть Сигрид и не сходила с места. Стояла, как вкопанная, вытянув вдоль тела стиснутые кулаки.
— Он грозил убить меня! Ничего он мне не посулил!
— Кнуд вернулся, чтобы тебя спасти, — воительница покачала головой, словно не верила ни единому слову. — Тебя и моих сестёр. Он бы забрал вас, и Фроди не смог бы тебе больше грозить.
Хельга всхлипнула и закусила нижнюю губу, из которой уже и так сочилась кровь.
Если бы это был кто-то из его хирда, Рагнар бы отрубил голову, не размышляя. Он покосился на Сигрид. Лицо у неё, как и голос, было мёртвым. Серым-серым, похожим на пепел.
— Я твоя дочь, — сказала она тоскливо. — А Фроди... сын отца от рабыни, оскорбление твоей части. И всё же ты выбрала его...
Покачнувшись, Сигрид развернулась и медленно побрела прочь. Плечи у неё были сгорблены, голова опущена, а ногу с больным коленом она подволакивала гораздо сильнее, чем накануне. Здоровяк Кнуд, не став дожидаться, рванул за ней. Рагнар посмотрел им вслед и заставил себя отвернуться. Длинный дом заполнил вой Хельги. Упав на колени, женщина сгорбилась, вцепилась ладонями в земляной пол и голосила во всю силу глотки.
— Замолчи, — бросил ей Рагнар и удивился, когда та послушалась, и внутри вновь стало тихо.
Носком сапога он отпихнул подвернувшийся под ногу камень и с силой провёл рукой по лицу, словно морок сбрасывал.
— Зачем ты привёз её сюда, конунг?! — вскинув голову, прошипела Хельга, смотря на мужчину снизу вверх. — Ты во всём повинен. Ты!
Скривившись, Рагнар обошёл женщину по
