class="p1">– И тебе тоже привет, – нежно произнес Нико.
Он погладил пальцами мое предплечье, куда быстро скользнул фамильяр, ждавший прикосновения.
Я ткнула пальцем ей в хвост, заставив сбежать.
– Хватит болтать с моей татуировкой.
– Я ей нравлюсь.
Я удивленно приподняла брови от того, с какой гордостью он это произнес.
– Это всего лишь чернильный рисунок. Не будь таким самодовольным.
Он не ответил, но его невыносимая улыбка стала только шире. Он быстро поднялся, обогнул стул, на котором я сидела, а потом резко выдохнул мне в спину, точнее, в то, что на ней увидел.
– Так не пойдет.
– Что? В чем дело?
Я посмотрела на его отражение в зеркале и попыталась повернуться, чтобы увидеть самой.
– Подожди, – велел он и с удивительной легкостью поднял меня за талию.
Мои руки упали ему на плечи, а он прижал меня к груди. Я стояла спиной к зеркалу туалетного столика, одетая только в нижнее белье. Он крепко держал меня за талию, и в отражении наши взгляды встретились. Я быстро отвернулась, разглядывая пятно на спине, которому требовалось уделить больше внимания.
Черный символ указывал на место, куда тварь меня ужалила. Чернильные линии тянулись по позвоночнику, чуть выше поясницы и уходили вниз под кружевную резинку. Первоначальное место прокола окружал полумесяц, который хаотично пронизывали линии и к центру которого тянулась зазубренная линия от середины символа.
Я потянулась одной рукой, чтобы дотронуться до него. Кожа над раной уже затянулась, черные линии проходили глубоко, заняв место между кожей и плотью.
– Вообще никуда не годится, – тихо проговорила я. – Что это такое?
Наши взгляды снова встретились. Нико откашлялся и снова усадил меня на стул, затем оперся бедрами о край ванны и скрестил руки на груди.
– Понятия не имею, но пока мы что-нибудь не узнаем, лучше всего будет эту отметину закрыть. Я собирался отправить кого-нибудь за гэлином, как только приведем тебя в порядок. Она болит?
Я рассеянно коснулась пятна пальцами.
– Не то чтобы. Больше болит от того, что меня швыряли по всей арене.
– Хорошо. – Он одобрительно кивнул. Взгляд серых глаз снова скользнул по мне, будто оценивая. – Ты… все остальное снимать собираешься?
От такой наглости я рефлекторно стиснула руки у груди.
– Еще чего. Нет уж, Аттано, даже не надейся, что так просто увидишь меня совсем без одежды.
– Ага, то есть шансы все-таки есть? – парировал он с ехидной ухмылкой, которая совершенно не помогла разрядить напряжение, заставившее все внутри сжаться. – Да расслабься ты. Чего я там не видел?
Я очень хотела пнуть его как следует, не сходя с места, но, по очевидным причинам, не могла.
– Может, и так, однако я ничего такого никому не показывала.
Когда глаза у него вылезли на лоб от удивления, я готова была выползти из ванной на локтях, понимая, что я только что призналась в собственной неопытности человеку, который наверняка был отлично знаком со всеми разновидностями интимной близости.
– У тебя никогда?..
– Было, – быстро ответила я. – Один раз. Однако все случилось быстро, и платье снимать не пришлось. Я просто хотела, чтобы это закончилось поскорее.
– Ну и что в этом за удовольствие? – спросил он с улыбкой, уже заставляющей нервничать.
– Не все трахаются ради удовольствия, Аттано. – Я посмотрела прямо на него. – И это результат выбора, просто чтобы ты знал. У меня было множество возможностей.
О Святые! Почему бы мне было просто не замолчать?
По коже пробежали мурашки, когда его взгляд упал туда, откуда я наконец убрала руки.
– Даже не сомневаюсь, принцесса.
– А в чем тогда ты сомневаешься, Нико?
– В том, что это был по-настоящему твой выбор, – ответил он, и улыбка его слегка померкла. – Сомневаюсь, что ты самолично приняла хоть одно решение в жизни.
Меня страшно огорчало, что он совершенно искренне в это верил. Обожание в его голосе было абсолютно неоправданным.
– Я их приняла множество. – Я подняла руку, и проснувшаяся змейка изогнулась под моей кожей. – Как ты думаешь, почему мой отец позаботился о том, чтобы у меня была эта зверушка?
– Думал, она защищает тебя от чужого Следа.
Я отрицательно покачала головой.
– Это лекарство, смешанное с чернилами, но не «блики». Оно не защитит меня от магии, которую ко мне применяют, как ты уже убедился на собственном опыте.
Он помотал головой.
– Тогда не понимаю.
Я со вздохом посмотрела на ванну. Очень хотелось погрузиться в горячую воду и смыть наконец с себя кровь твари.
– Обещаешь, что не осудишь меня?
Он нахмурился.
– Милла, ты забыла, с кем говоришь? Что бы ты ни сделала, я, наверное, сделал как минимум дважды.
Это был весомый аргумент. Если кто и мог меня понять, то точно Нико. Он начинал казаться мне ближе, чем мое собственное отражение в зеркале. Я опустила глаза, разглядывая собственные руки, сложенные на коленях, избегая встретиться с ним взглядом.
– Когда мне было тринадцать лет, я случайно убила человека. Однако если ты хочешь узнать подробности, я их не расскажу. Отец попросил потомка Отмеченного Миртом стереть мне эти воспоминания. Но чувство вины никуда не делось. Именно поэтому мы и сели в тот поезд: чтобы доехать до алхимедика, своего рода целителя, который лечит с помощью науки. Она и нарисовала мне фамильяра. – Я стиснула кулаки, желая раздавить руками это воспоминание, что исчезло со всеми остальными. – Это был тот поезд, который сошел с рельсов из-за твоей семьи. Отец погиб в этой катастрофе.
Повисла тишина. После этого признания я чувствовала себя даже более уязвимой, чем была бы, полностью раздевшись. Я посмотрела на него, но выражение его лица ничуть не изменилось, и он выслушал мое признание так же беспристрастно, как если бы мы вели разговор о чем-то обыденном. Я объяснила:
– С тех пор я не раз убивала людей, но это ощущалось не так. Как с тем кровососом в твоем дворе – всегда было однозначное решение, выбор между черным и белым. Обстоятельства моего первого раза… туманны.
– Ты поэтому винишь себя в гибели отца, Милла? – спросил он.
Я пожала плечами.
– Если бы не я, мы не сели бы в тот поезд. Отец был бы до сих пор жив.
Он встал. Я подумала, что он сейчас уйдет, однако он мягко положил теплые пальцы мне на подбородок, осторожно подняв мое лицо, чтобы наши глаза встретились.
– И поэтому ты пошла на сделку с Сабиной в обмен на мою свободу? Ты думала, что несешь ответственность за мои преступления?
Он стоял надо мной, сидящей и полураздетой, а по моей коже пробежал холодок. Я отлично
