больше человеческого роста! — зеркале, Леська не сдержалась, доверительно молвила:
— Не брат мне Найдён.
— Не браааат? — удивилась Милина, поправляя свежезавитые тёмные кудряшки. — Но вы и вместе не спите, видно же, так что и не полюбовник. Тогда кто же?
Леська глаза опустила — как сказать, не зная, а Милина тут же ответила сама себе и ей:
— Компаньон. Так всем и говори. Выучишь?
— Компаньон?
— Это значит, боевой товарищ. Лучше друга. Но всё ж и не брат, и не муж… Ой, Леська. Так и знала, что ты не простая, ой, не простая.
Милина Княженика была родом с границы между Северным и Восточным Царством. Там, в городе со странным названием Перепутки, она встретила лицедея Вирона Мальда, родом из железников. Уже не очень молодая по меркам Северного Царства, двадцатипятилетняя женщина вышла замуж, едва он предложил — и не прогадала. Вирон оказался ласков, очень внимателен, а любил её так, как никто и никогда не любил. А ведь Милина родилась в семье настолько благополучной, что в любви купалась без передышки. И маменька, и папенька, и сестрицы младшие её обожали. Всё семейство Княженик, по словам Милины, было таким же, как она: нравом веселы, рукой щедры. Сами ни в чём не нуждались, и другим помогали. Лесе было только одно странно: как Милина в девках при такой семье засиделась, но спрашивать стеснялась.
— То есть вы никогда ни с чем таким не сталкивались? — уточнила Лесняна, имея в виду злоключение в поезде.
— Пока в мою голову бедовую не пришло съездить к родителям перед родами — никаких бед отродясь не знала, — ответила Милина.
Леся только подивилась. Она ведь и сама не успела как следует горя хлебнуть, но в сравнении с тем, как жила эта миловидная и словоохотливая женщина, жизнь Леси казалась полной невзгод. Хотя основные напасти стали приключаться лишь недавно.
— Смотри-ка, уже за полдень, — удивилась Милина, взглянув на изящные маленькие часики на цепочке. — Пора нам встретиться с нашими мальчиками.
Встретиться они договорились заранее — в уютной харчевне недалеко от вокзала. По-здешнему, по-столичному, харчевня называлась «ресторан», и Леся заробела, когда вошла туда. Всё-то ей казалось, что не ко двору она здесь, что не по зайке сапожки. Как сказал проводник? Хлевом пахнете. После бани, намытая душистым мылом, обрызганная какими-то пахучими снадобьями, в новой одёже Леся, конечно, пахла вовсе не свинарником или коровником, но всё ей мерещилось, что на неё оборачиваются. И не просто так, а как бы говоря «посмотрите-ка, деревенщина идёт».
В ресторане их ждали Вирон, Гунслав и Найдён. Вирон уже заказал какую-то еду и начал перекусывать, целитель держал в руках посох и рассматривал зелёные листочки на нём. Интересный у Гунслава посох: никогда-то на нём побеги не вянут. А на лице нет метки. Может, она у него ниже, на шее была, и под рубашку уходила?
А Найдён-то! Леся не удержалась, хихикнула. Видимо, Вирону Мальду пришлось куда как сложнее, чем его жене. Наверно, найдёныш вёл себя как пойманный зверёк: нет, не дрался и не кусался, а замер в оцепенении, ожидая, пока человек потеряет к нему интерес. И в итоге его помыли, подровняли волосы, обрезав до плеч, и подобрали одежду, которая сидела на парне немного странно. Штаны слишком свободные, туфли слишком тесные, а рубаха и верхний кафтан — Леся забыла, как эти строгие чёрные кафтаны правильно называть, хотя Милина ей говорила — чуть ли не трещали на плечах. Они у Найдёна были отнюдь не узкими, при всей его сухощавости.
Леся смотрела на него и думала, что ему просто неудобно, душно и тесно во всех этих одёжах. Впервые, ещё в лесу, она увидала парня в ветхих портах и звериной шкуре, свисавшей с бёдер. Видать, в прохладные дни парень её на плечи накидывал. Но проще всего ему было ходить по пояс голым. И Леся давно уж перестала стесняться того, что он привык скидывать с себя одежду при каждом удобном случае.
— Вот и мы, — оповестила мужчин Милина, и тут Найдён поразил Лесю ещё сильнее.
Он вскочил, чуть не уронив свой стул. И отодвинул соседний: для Лесняны. Точно так же поступил и Вирон, а Гунслав, хотя и некому ему было стулья двигать, тоже привстал с места.
— Правила хорошего тона, — пояснила Лесе Милина и лукаво улыбнулась. — Видишь? То, что мы вас наняли, имеет взаимную пользу.
— Садись уже, — проворчал Бертран.
Ему Милина не нравилась. «Болтливая задавака, — так он сказал о беременной красавице. — И муж её лицемер, а не лицедей!»
Сутки в Ключеграде — это одновременно и много, и мало, так показалось Лесняне. Нагуляться, устать — это она успела, а на диковины наглядеться — нет. Бертран был недоволен тем, что Леся и Найдён бродят по улицам вместе с их нанимателями.
— Сидели бы на вокзале, ждали бы поезда, а то неровён час — пропустите, — ворчал он.
А Лесе мучительно хотелось поговорить со своим найдёнышем. Он всё молчал, да крепко держал её за руку. Боялся потерять. Среди прочего зашли к нотариусу, чтобы составить договор, так он даже рассердился.
— Я должен Лесю защищать, — сказал гневно, — не этих.
— Но Найдён, миленький, — взмолилась Милина, — мог бы ты вместе с нею и нас от бед оберегать?
Бертран и тут своё мнение высказал:
— Могли бы попросту побыстрее из Ключеграда убраться, тогда уж никаких бед, небось не пришлось бы ждать. Думаете, от Арагнуса оторвались? Да как бы не так! Не удивлюсь, если мы с ним неожиданно столкнёмся тут!
И будто бы накаркал.
ГЛАВА 19. Отравленная жизнь
Новая лошадь Арагнусу досталась за так. Пристукнул какого-то пьянчугу. А коняга пьяницы оказалась на редкость выносливая, спокойная нравом, но быстроногая. Того Арагнусу и надо было. Теперь — чёрный клинок. Добыть его, обладая даром мага-сыскаря, будет не так уж сложно. Хорошо, хорошооо… В воздухе витали остатки чужой магии, и выделить среди них нужный след было уже делом опыта. В конце концов, пустив лошадь по дороге из мелкого городишки в стольный Ключеград, он и впрямь напал на след. Парень колдовал по пути, и потому след оставил почти видимый, похожий на тёмный дымок. Обладатели чёрных клинков все немного родня, а этот, кажется, был даже роднее других. Ещё большей удачей было напасть на сопутствующий след девушки. Её дар обладал ароматом, напоминавшим хлебный, плотный дух, что шёл от Травины, но свежее и чище. Арагнус даже зажмурился от наслаждения, вдыхая его. Даже желание унизить победившую его
