— Ты всегда умираешь с голоду, — говорит Изольда, но её улыбка становится шире.
Когда мы направляемся в столовую, я обнаруживаю, что иду рядом с Айзеком, немного отстав от остальных. Он бросает на меня задумчивый взгляд.
— Шурин? — спрашивает он.
— Я официально женюсь на твоей сестре в моём королевстве, где это принято.
Он медленно кивает.
— Позаботься о ней.
— Всегда, — обещаю я таким же тихим голосом. — Даже ценой своей жизни, если понадобится.
Он удовлетворённо кивает.
— Хорошо. Потому что, если ты причинишь ей боль, я убью тебя.
Я улыбаюсь.
— Меньшего я и не ожидал.
Глава 41
УИЛЬЯМ
ШЁПОТ ПРЕСЛЕДУЕТ меня по коридорам Серебряных Врат. Прошло три дня с нашего возвращения из Крепости Теней, а я всё ещё не могу избавиться от пристальных взглядов и приглушённых разговоров, которые замолкают при моём приближении. Я смотрю прямо перед собой с нейтральным выражением лица, отказываясь замечать внимание.
— Харрингтон!
Я оборачиваюсь на звук голоса профессора Уинфилда. Преподаватель древних языков приглашает меня в свой лекционный зал, который сейчас пустует в перерывах между занятиями.
— Ты пропустил вчерашнюю лекцию, — говорит он, поправляя очки. — Всё в порядке?
Так ли это? Я больше не уверен. Моя сущность в основном вернулась, но этот процесс оставил шрамы, которые глубже, чем плоть. Фрагментов воспоминаний всё ещё не хватает, эмоции кажутся разрозненными, моменты, когда я не совсем уверен, кто я такой.
— Прекрасно, профессор, — гладко вру я. — Просто заканчиваю другую работу.
Он изучает меня, явно не веря, но не желая настаивать на своём.
— Ну, не отставай. Даже учитывая твои уникальные обстоятельства, курсовую работу всё равно нужно закончить.
Уникальные обстоятельства. Какой деликатный способ это сформулировать. Я был убит нашим директором, существовал как призрак в течение ста лет, был временно воскрешён, снова стал призраком, полностью воскрес, и моя сущность была извлечена древней вампиршей, которая, как оказалось, была моей матерью, использовался для осквернения магического источника, а затем частично восстановлен с помощью комбинации Магии крови и мистической связи с новой защитницей Серебряных Врат. Уникальные — это как раз то, что нужно.
— Да, профессор, — отвечаю я. — Я закончу перевод к завтрашнему дню.
Он кивает, отпуская меня взмахом руки. Когда я выхожу из зала, коридор заполняется студентами, переходящими с одного занятия на другое. Море людей расступается передо мной, пропуская меня шире, чем это необходимо. Я замечаю впереди Изольду. Как и я, толпа расступается перед ней, но скорее с уважением, чем с неуверенным страхом, который они выказывают мне.
Она меня ещё не заметила. Я мог бы избежать этого, если бы пошёл на следующий урок другим путём. Но наблюдение за тем, как она идёт по коридору с высоко поднятой головой, несмотря на тяжесть короны, наполняет меня странной гордостью. Мы выжили. Мы победили.
Цена была высока, но мы всё ещё здесь.
Первокурсник врезается в меня, пугая нас обоих. Мальчик поднимает голову, его глаза расширяются от узнавания и страха.
— П-простите, — заикаясь, бормочет он, быстро отступая.
— Всё в порядке, — говорю я, стараясь, чтобы это прозвучало ободряюще. — Ничего страшного не произошло.
Но он уже растворился в толпе, убегая, как будто я мог осушить его за такое пренебрежение. Я вздыхаю, продолжая идти по коридору. Вот кто я в Серебряных Вратах — монстр. Сангвинарх, который был сломлен и переделан.
— Не принимай это на свой счёт, — рядом со мной материализуется Кассиэль, его неискушённый характер позволяет ему с неестественной лёгкостью пробираться сквозь толпу. — Они боятся того, чего не понимают.
— И они не понимают меня, — заканчиваю я, взглянув на него. — Не могу их винить, правда. В последнее время я сам себя с трудом понимаю.
Он изучает меня своими тревожными серебристыми глазами.
— Осколки всё ещё оседают в памяти. Дай им время.
Конечно, он знает. Его восприятие проникает за пределы физического, в глубинную сущность. Он, наверное, наблюдает, как кусочки меня всё ещё складываются воедино, как пазл с недостающими частями.
— Время, — повторяю я. — Верно.
Мы выходим в центральный двор, где студенты собираются в перерывах между лекциями.
Изольда стоит у фонтана, увлечённая беседой с Блэкриджем. При нашем приближении она поднимает глаза, и выражение её лица смягчается.
— Вот и вы, — говорит она. — Я только что обсуждала собрание с профессором Блэкриджем.
Профессором? Это её способ отдалиться от него?
— Мистер Харрингтон, — подтверждает Блэкридж лёгким кивком. — Я надеюсь, ты хорошо поправляешься?
— Настолько хорошо, насколько можно было ожидать, — отвечаю я нейтрально.
— Хм, — его взгляд оценивающий, клинический. — Кажется, порча отступает. Хорошо.
Прежде чем я успеваю ответить, он поворачивается к Изольде.
— Помни, мисс Морворен. В четыре часа в Большом зале. Пожалуйста, постарайся быть пунктуальной.
С этими словами он удаляется, и его тёмная мантия развевается у него за спиной.
— Как ты на самом деле? — спрашивает она, поворачиваясь ко мне.
Я пожимаю плечами.
— Нормально работаешь. Большую часть времени.
— Уильям, — настаивает она, и её голос смягчается. — Поговори со мной.
— Позже, — говорю я, остро ощущая, что на нас смотрят. — Не здесь.
Она понимающе кивает.
— В моей комнате, после собрания?
— Я буду там.
Студенты начинают расходиться по своим аудиториям. Мне тоже пора идти, но мысль о том, что мне придётся просидеть ещё час, притворяясь нормальным, изматывает меня.
— Иди, — тихо говорит Кассиэль. — Я подменю тебя на Теории Стихий.
Я смотрю на него, благодарный за предложение.
— Ты уверен?
— Профессор Лайтвуд не заметит разницы, — говорит он с лёгкой улыбкой. — Просто приди на собрание. Изольде нужно, чтобы мы все были там.
Я киваю и отворачиваюсь, прежде чем кто-нибудь успеет задать вопрос о моём уходе. В Серебряных Вратах есть одно место, где я мог бы найти немного покоя, чтобы разобраться в хаосе, царящем в моей голове.
В библиотеке царит суматоха, когда я направляюсь в дальний угол, к уединённой нише, скрытой за полками с древними текстами. Это моё убежище, которым оно стало с тех пор, как впервые прибыл в Серебряные Врата более ста лет назад.
Я опускаюсь в потёртое кожаное кресло и закрываю глаза. Воспоминания приходят без приглашения, обрывки боли и тьмы. Холодные руки Дамадер тянутся к моей груди, вытаскивая кусочки того, кто я есть. Каждое извлечение — насилие, худшее, чем любая физическая пытка. Разложение распространяется по этим фрагментам, превращая их во что-то чуждое и неправильное. Это не хуже того, что я делал раньше, но здесь я был жертвой, и это показывает всё в таком свете, которого я не хотел видеть.
Мои руки слегка дрожат, и я сжимаю их в кулаки. Эта слабость недопустима. Я выжил. Я выиграл. Она умерла. Почему я не могу просто забыть об этом?
— Потому что травма так не проходит.
Я открываю глаза и вижу, что Си-Джей стоит передо мной с нехарактерно мрачным выражением лица.
— Теперь читаешь мысли, Аквила? — спрашиваю я, стараясь изобразить свой обычный сарказм.
— В этом нет необходимости. Твоё лицо говорит само за себя, — он опускается на стул напротив меня. — Разве ты не должен быть на лекциях?
— А ты?
Он пожимает плечами.
— Свободный час. Увидел, что ты идёшь сюда, и подумал, что тебе может понадобиться компания.
— Я пришёл сюда, чтобы побыть одному, — замечаю я.
— Да, иногда то, чего мы хотим, — это не то, что нам нужно, — он делает паузу.
— Послушай, Харрингтон, я не собираюсь притворяться, что понимаю, через что тебе пришлось пройти. Но я здесь. Как и мы все.
