и Финиста.
Очередной порыв ветра бросился мне в спину, отчего я пошатнулась, но устояла.
А вот Елисей, со связанными руками, все же споткнулся, потеряв равновесие, и рухнул в снег.
Неловко барахтаясь, он пытался подняться, но без помощи явно не получалось.
Иван же с лошадьми и Грибой был явно не помощник.
– Да стой же ты, не дрыгайся, – буркнула я, подходя к неуклюжему царевичу ближе и пытаясь поднять того за ворот, но получилось только усадить.
Елисей будто окаменел от чего-то и не шевелился.
Я заглянула ему в лицо, но то было бледным и испуганным.
– Что с тобой? – только и успела произнести я, прежде чем увидела, что в связанных руках Елисея что-то держит.
– Это было в снегу… – только и услышала я его мертвенно бледный голос. – Я не виноват.
Догадка острой иглой уколола меня, но прежде чем в этом убедиться, я коснулась рук Елисея.
Тот разомкнул связанные ладони…
В них лежал красный елочный шарик, такой ядовито-яркий, словно в него кто-то пытался влил весь расплавленный огонь самого жаркого вулкана. Я отшатнулась, но не успела.
Елисей уже схватил мою ладонь за запястье.
Я дернула рукой, но его хватка была сильнее. Он впихивал мне в руки шар, пытаясь заставить его забрать. А я сопротивлялась.
Мир шел кругом, ветер гудел, в воздухе повис звон тысяч стеклянных колокольчиков. Гриба звала на помощь, но ее голос тонул в ватном воздухе, и только стоило моей коже коснуться злосчастного стекла, как тот брызнул миллионом осколков.
«Змеина…» – зловещий шепот коснулся моего сознания, вместе с тенью, вырвавшейся из шара и нырнувшей в мое тело.
Тенью, которую я вспомнила, едва только увидела и ошутила.
Чей голос я знала с самого детства, но который почему-то забыла.
Именем и душой, которую не ожидала тут встретить.
Царевна Лебедь вырвалась из Нави! Из Нави, в которую я ее когда-то и отправила! Или не совсем я…
Я все вспомнила!
Глава 18
– С тобой все в порядке? – надо мной стоял Вихрь, внимательно заглядывая в глаза, пытаясь в них что-то рассмотреть. – Змеина?
Словно из забытья, я услышала свой голос, растерянный, ничего не понимающий и даже беспомощный:
– Да… кажется… да… я в порядке.
Моя рука поднялась, мой взгляд с интересом скользнул по ней, словно рассматривал что-то новое для себя.
– Змеина? – Вихрь продолжал смотреть с подозрением, пока я, или все же уже не я, осматривалась по сторонам.
Вокруг на снегу лежали осколки разбитого шарика. Рука сама потянулась к одному из кусочков, чтобы коснуться… но руку перехватил егерь.
– Что ты делаешь?
– Я? – удивился мой голос. – Ничего.
Позади послышались звуки беспомощных оправданий. Но мое тело не спешило на них оборачиваться, лишь разум запоздало узнавал дрожащие интонации Елисея:
– Оно само, я не знаю, что на меня нашло. Я просто упал, а в снегу нашел шарик.
– Зачем ты его отдал царевне?! – возмущался писклявый голосок. – Зря она тебя не превратила в камень раньше! Надо было!
Я резко обернулась.
– Камень?! – сорвался возглас с моих губ, но управляла ими точно не я. – Кого обратить в камень?
Змеи в растрепанных волосах будто стрелы пытались вылететь наружу, шипели и кидались во все стороны без разбора.
“Вон из моей головы!” – попыталась закричать я, но наружу не вырвалось ни звука.
Лишь только знакомый смех, словно осколки битого зеркала, рассыпался в сознании. Смех, которым так любили заслушиваться придворные батюшки. Смех одной из самых прекрасных женщин…
“Не думала, что мы вновь увидимся, Змеина, – послышался ответ. – Да еще так. В этом есть какая-то божественная справедливость, что именно в твоем теле мне дали второй шанс”.
“Тебе никто не давал шансов. Уходи! Прочь! Это мое тело!”
“Разве?” – переспросил голос. – “Оно и не твое тоже…даже имя не твое”
Захотелось кричать, тело схватилось за голову, потому что ее буквально разламывало от воспоминаний. От моих и от чужих. Воспоминания об одном и том же событии, от трех разных людей.
От Царевны Лебедь. От настоящей Змеины, и от меня…
“Вспомнила?” – раздался насмешливый голос.
…летний сад был на пике своей красоты. Уже отцвели вишни, и начинают зацветать яблони. Я гуляю по дорожке, вдыхая весенние ароматы… Все выглядит слишком большим, ведь мой росточек еще очень мал. Это Василиса обогнала меня на две головы, а я тощая и несуразная. Даже книга в руках кажется чересчур тяжелой и оттягивает руки. Но я иду к пруду читать…в этот миг путь перегораживает Лебедь.
Жена отца и моя мачеха.
– Что ты тут делаешь? – с гневом спрашивает она, словно я что-то натворила.
– Гуляю, – едва слышно отвечаю.
Не то чтобы я ее побаивалась, но старалась не связываться. То, что она меня ненавидит, и так слишком очевидно, чтобы обманываться.
– Гуляй в другом месте, – требует она, и я готова послушно развернуться, просто для того, чтобы не ввязываться на скандал.
Уже ухожу, но шорох в кустах настораживает меня и змеек в распущенных волосах. Детское любопытство слишком сильное, поворачиваюсь на звук, и вижу тень, скользящую между деревьями.
Хочу сказать об этом Лебедь, но наталкиваюсь на колючий взгляд. Решаю, что просто доберусь до пруда другой дорожкой, обойдя по кругу. Так и поступаю, ухожу подальше от Лебедь, оставляя ее наедине с загадочной “тенью”. У взрослых ведь полно тайн, а мне куда интереснее книга в руках.
Вскоре я сижу у пруда, читаю, перелистываю страницы. Меня надежно укрывает от внешнего мира раскидистая ива. Под ее длинными ветвями меня не видно, но чьи-то шаги нарушают покой, и я слышу голоса.
– Гвидон намерен поделить царство. Отдать часть этому чудовищу. Я не могу этого допустить, – узнаю голос мачехи.
– И вы хотите, чтобы я взял на себя эту проблему? – второй голос мужской, мне не знаком.
– Да. Нужно надежно решить этот вопрос. Плачу золотом.
– Тогда есть два варианта. Либо избавиться от девочки, либо от вашего мужа, чтобы вы унаследовали власть. Какой из вариантов предпочитаете?
– Надежный, – еще раз повторяет Лебедь. – Меня устроит несчастный случай, который может случиться с этими двумя. При дворе должны остаться только я и моя дочь!
Я осторожно выглядываю из-за ветвей ивы.
Лебедь стоит ко мне лицом, в то
